— Сашенька… — ласково позвала она. — Подойди ко мне, ну же.

Саша тут же сделал широкий шаг вперед и, как положено верному воину, вытянулся в струнку, приложив руку к груди и отдавая честь:

— Рад видеть вас в здравии, принцесса Джемма!

— Ой, да брось ты, Саша! Ну нужно мне вот этих всех официальных церемоний, — Джемма забавно сморщила нос, приподнялась на кровати и широко раскинула здоровую правую руку. — Неужели ты стоишь там и даже не хочешь обнять меня? Ведь я так долго не была дома, мы так давно не виделись!

У сурового, закаленного в боях Саши на глаза навернулись скупые мужские слезы. Он изо всех сил сдержал их, чтобы не показаться слабым перед королями, быстро подошел к постели и крепко, с огромной отцовской нежностью обнял свою воспитанницу.

— Принцесса… — глухо, с дрожью в голосе произнес он, прижимая её к себе. — Как же вы меня напугали. Знали бы вы, как я волновался за вас этой ночью! Я ведь сам вас растил, с самых малых лет, сам вас всему обучил… Каждую царапину вашу помню. А вы вот так под стрелы лезете…

Джемма лишь тихонько рассмеялась, уткнувшись ему в плечо, а затем ласково похлопала наставника по спине:

— Ну всё, всё, Саш, тише. Больше такое точно не повторится. Обещаю тебе, я теперь буду осторожнее.

В этот момент сквозь толпу решительно протиснулась строгая женщина в белоснежном фартуке — это была Елена, главный лекарь замка, которая вчера зашивала рану принцессы. Она осмотрела присутствующих строгим взглядом профессионала и громко объявила:

— Так, семейные посиделки окончены! Радость радостью, но больной нужен уход. Попрошу всех немедленно выйти из спальни. Мне нужно осмотреть принцессу и заново обработать её плечо, пока не началось воспаление. Живо, живо, на выход!

Спорить с Еленой (которую в замке уважали и побаивались все, и путать её с молодой служанкой Леной никто бы не посмел) не решился даже Бывший Король. Все зашуршали одеждами и потянулись к дверям. Дмитрий, всё еще прижимая платок к разбитому носу, напоследок зыркнул на Джемму, но та лишь показала ему кончик языка.

Когда комната опустела, внутри остались только сама Джемма, Елена и Ингрид, которая наотрез отказалась уходить, заявив, что поможет держать сестру, если будет больно.

Елена подошла к кровати, аккуратно срезала ночными ножницами старые, пропитавшиеся лекарствами бинты и принялась бережно промывать глубокую рану от арбалетного болта. Джемма до крови закусила губу, стараясь не закричать от резкой, обжигающей боли, а Ингрид крепко держала её за здоровую ладонь, делясь своей силой.

Закончив перевязку и наложив свежие мази, Елена тяжело вздохнула, вытирая руки полотенцем, и посмотрела на Джемму со всей серьезностью: