Ратник стоял у бойницы.

— Стреляй! — командовал, где-то вдалеке, воевода.

Ратник натянул тетиву. Стрела сорвалась, вонзилась в щит монгола. Тот даже не упал. За ним шли другие. Они полезли на стену. Как муравьи, ловко и быстро ползли по тяжёлым лестницам.

Ратник схватил копьё. Метнул вниз. Попал. Кто-то закричал и упал, но их было слишком много. Ратник выпускал стрелы, одну за одной. Стрелял быстро и метко. И вдруг, кто-то схватил его за ногу. Ратник ударил, державшего, клевцом по голове. Кровь брызнула на его лицо, такая горячая, липкая. Татары лезли на стену толпой, молодой ратник без бороды бил как бьют в кузнице. Сильно и один раз, насмерть, чтобы успеть сразить уже следующего.

Слишком много врагов, мелкий татарин убил Василия пикой, он стоял слева. Ярослава убили дротиком в лицо, и ратник остался один, ударил раз, ещё раз, а потом понял, что левая рука висит, в плече сидела стрела, затем его ударили в горло и свет померк, ратник упал и шлем слетел с головы, длинные волосы рассыпались по полу.

В этот миг, на участок стены ворвалась княжья дружина, они разметали татарскую погань, оттолкнули лестницы и встали железной, живой стеной, а Яромир увидел свою невесту, Весну.

Осталась только она. Его Весна. Со стрелой в горле, с кровью на губах. С глазами, что ещё смотрели на него, с такой любовью, с прощанием, с обещанием его ждать.

— ВЕСНА! — закричал он. Голос сорвался. Стал хриплым. Она посмотрела на него и улыбнулась.

Он бросился к ней. Добежав, упал на колени, аккуратно взял её на руки. Она была ещё живой, ещё дышала, тихо, хрипло, с бульканьем крови в горле.

— Что, откуда ты здесь? Это что, колдовство? Морок?

— Прости, — прошептала она. Губы шевелились, но звука не было. — Я… хотела… быть… рядом…

— Тише, тише, любимая — он прижимал её к себе, ладонь закрывала рану, но кровь текла сквозь пальцы — горячая, её было не остановить. — Всё хорошо. Я здесь. Я с тобой. Всё будет хорошо.

— Ты уж прости, что подвела. Встретимся, там? — её глаза искали его. Зелёные. Как первая трава.

— Да, — голос его дрожал. — Там. Обязательно. Я найду тебя. Где бы ты ни была.

Она улыбнулась ему в последний раз, и глаза её закрылись навечно. Дыхание остановилось. Сердце, тоже перестало биться в груди.

Яромир сидел на коленях, держа её в объятьях. Кровь на его руках была её кровью. Слёзы на его щеках были её слезами. Он больше не кричал. Он просто смотрел на неё. Запоминая. Навсегда. А потом медленно, бережно опустил её на землю. Поправив её волосы. И встал.

Поправил шлем и покрепче взял щит. Меч в руке. И пошёл. Не вдоль стены. Не к воротам. Он спрыгнул со стены, прямо в гущу врагов, и начал их рубить. Как стихия, как буря, как сама смерть, что поднялась из подземного мира. Меч его сверкал. Падали тела, крики сливались в один гул. Он не чувствовал боли. Татары отступали перед ним. Они видели — это не воин. Это дух, мести.