Неожиданно рядом с ними возникла Лулу, в одной руке держа стакан воды, а другой снимая белый фартучек, прежде чем подсесть к ним за стол.
– У вас пять минут, – без предисловий обратилась она к Страйку. – Ал говорит, этот негодяй-писатель – ваш знакомый?
– Да, это так, – мгновенно сосредоточился Страйк. – А почему «негодяй»?
– Он просто перся, – ответила девушка, пригубив воду.
– Перся?
– Оттого, что устроил такую сцену. Орал, ругался – и все напоказ. Только актер из него никудышный.
– Вы запомнили его слова? – Страйк достал блокнот.
Ал слушал раскрыв рот.
– Да он много чего говорил. Женщину обзывал гадиной, кричал, что она его кинула, что он свой роман и сам опубликует, а она пусть катится ко всем чертям. А сам прямо наслаждался, – добавила Лулу. – Разыгрывал тут праведный гнев.
– А что Элиз… его спутница?
– Ой, эта разъярилась по-взрослому, – жизнерадостно сообщила Лулу. – Уж она-то не притворялась. Чем больше он выделывался, тем она сильней кровью наливалась… вся тряслась от злости, еле сдерживалась. И бросила ему что-то типа «тащить на аркане эту идиотку» – тогда он отсюда пулей вылетел, а ее оставил счет оплачивать. Все на нее глазели – она чуть сквозь землю не провалилась. Мне ее прямо жалко стало.
– Она не побежала за ним?
– Нет, оплатила счет, затем в туалет пошла и там немного задержалась. Я еще подумала: выплакаться хочет. А потом ушла.
– Очень ценные сведения, – сказал Страйк. – Не припомните ли, что еще они говорили друг другу?
– А еще, – не моргнув глазом сообщила Лулу, – он кричал: «Это все Фэнкорт и его поганый вялый хер!»
Страйк и Ал потеряли дар речи.
– «Это все Фэнкорт и его поганый вялый хер»? – переспросил Страйк.
– Вот-вот, – подтвердила Лулу. – Кто в ресторане был, прямо остолбенели…
– Их можно понять, – фыркнул Ал.
– Она пыталась его окоротить, просто из себя выходила, а он и слушать не желал. Ему только того и надо было, чтобы все глазели. Прямо упивался. Ой, мне пора, – спохватилась Лулу, – извините. – Она встала и надела фартучек. – До скорого, Ал.
Как зовут Страйка, она не знала, но на прощание одарила его улыбкой.
Дэниел Чард собрался уходить: над толпой замаячила лысина. Его окружала компания немолодых, элегантных – под стать ему – людей, которые двигались плотной кучкой, беседовали, кивали. Страйк провожал их взглядом, но мысли его были заняты другим. Он даже не заметил, когда официант убрал его пустую тарелку.
Это все Фэнкорт и его поганый вялый хер .
Странно.
Меня не покидает безумная мысль, что Оуэн сотворил это сам. Устроил спектакль…
– Что с тобой, братец? – встревожился Ал.