Тут в отдалении появилась официантка Лулу. По знаку Ала девушка с загнанным видом подошла к их столику.
– Подождите десять минут, – сказала она, – тогда я смогу поговорить. Дайте мне десять минут.
Пока Страйк доедал эскалоп, Ал расспрашивал его о работе. Страйка удивил такой неподдельный интерес.
– Скучаешь по армии? – спросил Ал.
– Бывает, – признался Страйк. – А ты что поделываешь?
Ему стало неловко, что он не поинтересовался раньше. Ведь если честно, он даже не имел представления, чем зарабатывает на жизнь Ал и есть ли у брата такая необходимость.
– Подумываю начать бизнес вместе с приятелем, – ответил Ал.
«Значит, груши околачивает», – сделал вывод Страйк.
– Служба заказов… Организация досуга, – бубнил Ал.
– Это же здорово, – сказал Страйк.
– Еще не знаю, что получится, – ответил Ал.
Пауза. Страйк опять поискал глазами Лулу, из-за которой, собственно, и торчал здесь весь вечер, но она где-то бегала – вкалывала так, как Алу, наверное, и не снилось.
– У тебя, по крайней мере, есть репутация, – говорил Ал.
– Мм? – не понял Страйк.
– Ты сам всего добился, – сказал Ал.
– Чего я добился?
Страйк понял, что у них за столом назревает односторонний кризис. Во взгляде Ала читался вызов, смешанный с завистью.
– Ну, наверное, – пожал мощными плечами Страйк.
Он не придумал никакой более осмысленной реплики, лишенной высокомерия и горечи, а к тому же просто не хотел поддерживать разговор на личные темы – раньше они с Алом благополучно этого избегали.
– Ты – единственный из всех нас, кто этого не выпячивает, – заметил Ал. – Правда, в армии это тебе не слишком помогло бы, да?
Изображать, будто он не понял, что значит «это», не имело смысла.
– Пожалуй, – сказал Страйк (действительно, в тех редких случаях, когда однополчане почему-либо обращали внимание на его анкетные данные, фамилия отца вызывала только недоверие, особенно учитывая полное отсутствие внешнего сходства Страйка и Рокби).
А сам иронически представил, как выглядит в зимнюю стужу его конура: две с половиной тесные комнатенки, плохо подогнанные рамы. Ал, конечно, будет ночевать в Мэйфере, в отцовском особняке с прислугой. Может, не мешало бы когда-нибудь открыть братцу глаза, чтобы не слишком романтизировал независимое существование…
– Не думаешь ли ты, что я разнылся? – нахохлился Ал.
Ту выпускную фотографию Ала Страйк увидел в интернете через час после допроса безутешного девятнадцатилетнего бойца, который по случайности расстрелял из пулемета своего лучшего друга.
– Каждый имеет право выговориться, – сказал Страйк.
Вначале Ал чуть не обиделся, но потом нехотя усмехнулся.