– В принципе, планировать и воплощать задуманное – не самая сильная ее сторона, правда?
– Это мягко сказано, – подтвердил Страйк.
– Ты будешь заявлять в полицию?
– Не знаю. Возможно. Фу, черт! – Он стукнул себя по лбу. – Мы не выяснили, с какой стати в романе она все время распевает!
– У меня есть одно предположение, – сказала Робин и после краткого, но энергичного стука по клавишам начала читать с экрана результаты поиска. – Пение как средство феминизации голоса… вокальные упражнения для транссексуалок…
– И только? – недоверчиво спросил Страйк.
– Что ты хочешь сказать – это не повод для обид? – уточнила Робин. – Брось, пожалуйста: Куайн высмеял нечто глубоко личное…
– Да я не об этом, – сказал Страйк.
Хмуро глядя в окно, за которым валил снег, он задумался и через некоторое время спросил:
– А что было в книжном?
– Господи, совсем забыла.
Она рассказала ему про букиниста, который спутал первое и восьмое ноября.
– Старый пень, – бросил Страйк.
– Ну зачем же так? – сказала Робин.
– Нет, какая самоуверенность, а? Все понедельники одинаковы, каждый понедельник он ходит к другу Чарльзу…
– Но откуда мы знаем, что Куайн приходил к букинисту в день отречения англиканских епископов, а не в день появления воронки?
– Ты же сама говоришь, что Чарльз перебил старика, чтобы рассказать про воронку, когда тот талдычил о визите Куайна?
– Со слов букиниста – да.
– Тогда, несомненно, Куайн побывал в магазине первого числа, а не восьмого. Букинист запомнил те две новости как взаимосвязанные. Но при этом старикан запутался. Уж очень ему хотелось думать, что он встречался с Куайном после исчезновения, что самолично помог установить дату его смерти, а потому новости того понедельника он подсознательно рассматривал в связи с убийством и отказывался допускать, что произошли они в какой-то другой, ничем не примечательный понедельник, за целую неделю до того, как всколыхнулся интерес к перемещениям Куайна.
– И все же, согласись, в словах Куайна, если верить букинисту, была некоторая странность, – сказала Робин.
– Да, конечно, – согласился Страйк. – Якобы он собирался в поездку и хотел в дороге почитать… значит, он уже тогда планировал скрыться, за четыре дня до скандала с Элизабет Тассел? Возможно, Куайн собирался уединиться не где-нибудь, а как раз на Тэлгарт-роуд, в доме, который он, по слухам, много лет ненавидел и обходил стороной?
– Ты расскажешь об этом Энстису? – спросила Робин.
Страйк то ли фыркнул, то ли хохотнул:
– Нет, Энстису я рассказывать не стану. Чем мы реально докажем, что Куайн заходил в букинистический магазин не восьмого, а первого? К тому же в данный момент отношения с Энстисом натянутые.