– Пусть катится! – сказал Страйк, увидев, что Робин готова бежать в погоню. – По крайней мере, нож ее у меня.
– Нож? – взвизгнул мистер Крауди, после чего они пятнадцать минут уговаривали его не звонить домовладельцу (шумиха, поднявшаяся после раскрытия дела Лулы Лэндри, страшно нервировала графического дизайнера, который теперь жил в постоянном страхе, что очередной злодей придет убивать Страйка и ошибется этажом).
– Господи, – выдохнул Страйк, когда им наконец удалось успокоить и выпроводить соседа.
Страйк тяжело опустился на диван; Робин заняла компьютерное кресло, и через пару секунд, встретившись глазами, они расхохотались.
– Сценарий «добрый следователь – злой следователь» разыгран как по нотам, – сказал Страйк.
– Мне даже играть не пришлось, – возразила Робин. – Она действительно вызывает у меня жалость.
– Это заметно. А я, дважды побывавший на волосок от смерти?
– Она в самом деле хотела пырнуть тебя ножом или только делала вид? – скептически спросила Робин.
– Видимо, задумка пришлась ей больше по душе, чем исполнение, – признал он. – Только пырнет ли тебя профессиональный киллер или вот такое истерическое чудо в перьях – конец будет один. А что она выигрывала, если бы сумела меня прикончить?
– Материнскую любовь, – тихо ответила Робин.
Страйк не понял.
– Родная мать от нее отказалась, – сказала Робин, – к тому же у нее сейчас очень трудное время: наверняка сидит на гормонах, да мало ли что еще нужно претерпеть перед такой операцией. Она уже решила, что у нее будет новая семья, ты это понимаешь? Придумала, что Куайн и Кэтрин Кент станут ей родителями. Она же сама нам рассказала, что Куайн называл ее своей второй дочерью. И в книге он вывел ее как дочь Кэтрин Кент. Но в «Бомбиксе Мори» он растрезвонил всему свету, что она наполовину мужчина, наполовину женщина. А в довершение всего Куайн намекнул, что она, невзирая на дочерние чувства, пыталась его соблазнить. Будущий отец, – продолжала Робин, – ее предал. Будущая мать оказалась доброй и любящей, но тем не менее стала жертвой такого же предательства, так что Пиппа надумала разом отомстить и за нее, и за себя.
Она невольно усмехнулась, заметив потрясенное восхищение Страйка.
– Какого черта ты бросила психологический?
– Долгая история, – сказала Робин, переводя взгляд на монитор. – Она ведь довольно молода… сколько ей, лет двадцать?
– Похоже на то, – согласился Страйк. – Жаль, что мы не узнали о ее перемещениях после исчезновения Куайна.
– Это не она, – твердо сказала Робин, глядя ему в глаза.
– Наверное, – вздохнул Страйк. – Как-то уж очень не вяжется: вырезать человеку кишки – и тут же отправиться совать ему в дверь собачье дерьмо.