Страйк замахнулся тростью на руку, сжимавшую нож, и почувствовал, как у него подвернулось колено. Он взвыл от боли, и нападавшая отпрянула – как видно, решила, что ее удар случайно достиг цели, после чего, в точности как в первый раз, запаниковала и пустилась бежать сквозь непогоду. Страйк застыл наедине со злобой и безысходностью. Ему оставалось только шарить в снегу, чтобы отыскать мобильный.
Будь она проклята, эта нога!
Когда ему перезвонила Робин, он, потный от боли, сидел в медленно ползущем такси. Можно, конечно, было утешаться тем, что маленькое треугольное лезвие, каким режут картон, не пропороло ему живот. Колено, к которому он вынужденно пристегнул протез перед тем, как отправиться к Нине, горело от нестерпимой боли, напоминая, что он никогда не сможет погнаться за такой вот сумасшедшей. Страйк ни разу в жизни не поднимал руку на женщин, никогда намеренно не делал им больно, но при виде блеснувшего в темноте ножа отбросил свои моральные принципы. К неудовольствию таксиста, который в зеркало заднего вида поглядывал на грузного, взвинченного пассажира, Страйк все время ерзал на сиденье, высматривая в субботней уличной толпе свою сутуловатую преследовательницу с ножом в кармане черного пальто.
Над машиной плыли рождественские фонари Оксфорд-стрит – большие, хрупкие серебряные свертки с золотыми бантами, и Страйк в преддверии неминуемого романтического свидания пытался унять кипящую злость. Тем временем Робин вновь и вновь набирала его номер, но вибрации мобильного, который остался в кармане лежащего на сиденье пальто, Страйк не чувствовал.
– Привет, – с натянутой улыбкой сказала Нина, открывая ему дверь на полчаса позже назначенного времени.
– Извини за опоздание, – сказал Страйк, с трудом переступая через порог. – У меня на выходе приключилась неприятность. С ногой.
Еще не сняв пальто, он сообразил, что явился с пустыми руками. Мог бы принести вина или коробку шоколада; Нина, как он понял, тоже так подумала, пробежав по нему своими большими глазами, но она была хорошо воспитана, и Страйк вдруг ощутил себя жмотом.
– А главное – купил вино и дома забыл, – соврал он. – Позорище! Гони меня в шею.
Она нехотя рассмеялась, и в этот миг Страйк почувствовал, как у него завибрировал телефон. Рука машинально вытащила его из кармана. Робин. Что ей от него понадобилось в субботу вечером?
– Прости, – сказал он Нине, – я должен ответить… срочный разговор, это моя помощница…
Ее улыбка погасла. Она развернулась и ушла из прихожей, а Страйк остался стоять в пальто.
– Робин?
– Ты цел? Что случилось?