— Как вырубилось? — не понял Эдик, — у меня свет есть, — и он щелкнул выключателем на стене — под потолком загорелась лампочка без абажура.

— Даааа, — только и смог ответить я, — запишем этот факт в раздел загадок. Сюда, я думаю, мы переселяться не будем, пойдем в главный корпус — а там света нет. Так что бензин это теперь твоя зона ответственности, Эдик.

Мы гуськом спустились вниз, Гриша ввел Афоню в курс дела, представив нового члена нашего экипажа, а далее мы двинулись в обратный путь, причем Эдика поставили в середину нашей цепочки. Я сходу предложил сократить путь и не лезть по второму разу в заросли крапивы за ларьком.

— Все равно же эти твари еле ползают, — показал я на муравейник, — наверно пройдем мимо без проблем.

— Ну давай попробуем, — с большим сомнением, но согласился Гриша, а остальные промолчали. — Только смотреть надо в оба и в случае чего быстро делать ноги из опасной зоны.

Шлагбаум мы обогнули сбоку, там для пешеходов оставили зазор в метр шириной, даже тачка, которую терпеливо катил Эдуард, прошла там совершенно свободно. А дальше справа начинались декоративно подстриженные кустарники, а слева шла система ручьев и прудиков с декоративными же золотыми рыбками. Здесь муравьи и соорудили свой дом высотой в пару метров.

— В Анголе термиты такие вещи строили, — пояснил Эдуард, осмотрев муравейник, — те же муравьи, только вид сбоку. Если они куда-то двигаться начинали, то все — туши свет, сливай воду, все сожрут по пути, включая дерево и железо.

— И что, даже напалм не помогал? — поинтересовался я.

— Знаешь, ни разу не пробовали, — озадачился он, — но думаю, что не помог бы и напалм, слишком много их там бывало.

— Наши муравьи какие-то смирные, — подал голос Афоня, — еле шевелятся.

И он был стопроцентно прав — половина насекомых, на мой взгляд, просто сдохла, а остальные максимум, что делали, так это шевелили усами. Мы миновали муравейник без единой запинки за минуту и вскоре уже оказались перед главным входом в корпус.

— Стрелять? — спросил я у командира, — о таком сигнала вроде договаривались…

— Подожди, — притормозил он меня, — зачем патроны зря тратить, просто постучимся в окно.

И он подошел к ближайшему окну, выходящему в столовую и побарабанил в стекло — изнутри появилась взволнованная физиономия Тамарки, после чего дверь распахнулась настежь.

— Смотри, — взял я Гришу за рукав, — рука у Ленина снова внизу…

— Ааа, — услышал наш диалог Эдик, — не обращайте внимания — это я, когда красил его в прошлом году, сломал там чего-то в этой руке. С тех пор она и вертится, как флюгер.