— Останься, — попросил он, и такая тоска прозвучала в его, что не обернуться было невозможно.

Мальчишка сидел на краю кровати, закрыв рукой глаза.

— Останься, пожалуйста, — почувствовав ее взгляд, снова попросил он. Немного подумал и добавил: — Душить не буду.

— И?

— Приставать тоже, — неверно растолковал ее вопрос Адам.

— Нда… С таким райдером тебе с плюшевыми медведями спать надо, — заключила Ева.

— Предпочитаю куколок, — он усмехнулся и убрал руку, снова попросил, добавив к тоске в голосе щенячий взгляд: — Останься, пожалуйста.

Она вздохнула, понятия не имея, что делать дальше. Здравый смысл подсказывал вернуться в свою комнату, но что если высокая температура мальчишки снова перерастет в лихорадку? Что тогда? Ведь в этот раз он может не кричать, и Змей все проморгает! Быстрым шагом она вернулась обратно к кровати, склонилась к Адаму и прикоснулась губами к его горячему лбу.

— А, понял, — усмехнулся он. — Приставать будешь ты.

— У тебя жар, — не повелась на провокацию Ева. — Тебе в медблок надо.

— Да все нормально, — отмахнулся он и вдруг повалил ее на кровать, заставив взвизгнуть от неожиданности, но раз обещал, приставать не стал, укрыл одеялом и улегся рядом.

Пару минут она сверлила его недовольным взглядом, только Адам как закрыл глаза, показывая, будто собрался спать, так и не открывал их, впрочем, руки, прижимающей Еву к нему, убирать не торопился. Боялся, что обидится на подобное и уйдёт? Что ей помешает уйти, когда он уснет и хватка ослабнет? Язык так и чесался спросить, но стоило открыть рот, как сказала совсем другое:

— Не пойми меня неправильно. Ты хороший симпатичный мальчишка…

— Но проблема именно в этом. Ну в том, что я выгляжу как мальчишка? Да? — спросил Адам и улыбнулся. — Не переживай. С тобой такая же фигня, если честно.

Она недовольно посмотрела на него, но достойного ответа так и не придумала. А он взял и открыл глаза. В темноте показалось, что они потемнели и изменили цвет, но не на серый, что было бы ожидаемо, а карий. И в этом как будто заключалось нечто важное для них обоих, связанное с общим прошлым, отчего каждый считал это узнавание в другом. Адам перестал улыбаться, и Еве показалось, что сейчас он потянется к ней с поцелуем, которого ей одновременно и хотелось, и нет. Но мальчишка просто снова закрыл глаза, а вскоре и вовсе заснул.

«Вот ты сволочь! — мысленно возмутилась она. — Да у меня, между прочим, могли быть дети твоего возраста!»

Сказал «а», говори «б», только от выбора претендентов на роль отца предполагаемых детей чуть живот от отвращения не скрутило. Просто из бывших ухажеров первым вспомнился спивший незадолго до ее смерти сосед, начавший подбухивать еще в техникуме — в тот же университет, что и она, мозгов поступить не хватило. Эволюция их отношений походила на синусоиду: от нейтральных «добрососедских» до его подкатов, потом к безразличным с его стороны и дальше к отвращению уже с ее. Больше вверх уже не пошло — сосед отправился на небеса, в этот раз просить на опохмел у апостола Павла.