Был ещё одногруппник, оказывающий ей всяческие знаки внимания, но сознательно оставляемый во френдзоне. Правда, он и сам не торопился делать первый шаг, решившись признаться, когда Ева пришла восстанавливаться в университет после больницы. С каким предвкушением он шел к ней, ожидая, что после таких-то жизненных невзгод она ему точно не откажет. И как его перекосило, когда осознал, насколько сильно может разъесться человек чуть меньше чем за год. Но не разожрись она, не порежь вены, выбери одного из двух доступных и все равно выпилилась бы, причем в этот раз наверняка. Чтобы осознать сию простую истину, даже проведение не понадобилось.

Правда, имелся еще один, не то чтобы претендент на руку и сердце, скорее здесь претенденткой хотя бы на внимание была она сама. Настолько недоступным казался тот парень, и наберись она достаточно смелости, не факт, что финал у их истории случился бы счастливым. Слишком красивый для простушки вроде нее. Это она засматривалась на него по дороге в универ, а он лишь однажды обернулся, скорее всего, случайно. Лапушка, получивший кодовое имя «Лампочка» среди подруг, с которыми она его обсуждала. Ева почти не помнила, как тот выглядел, только чистые карие глаза.

Как у Адама недавно в темноте…

«А прикинь, если это он и был! — подхватил „голос разума“. — Он же шлялся по разным мирам! Вполне мог и в твой заглянуть. Ну, еще до твоей смерти. Нет же правила: одно посещение на мир».

От такого варианта она разобиделась еще сильнее, чем из-за несостоявшегося поцелуя, так что в этот раз промолчать не смогла.

— У меня, между прочим, мог бы быть кот твоего возраста! — еле слышно пробурчала Ева, едва сдержавшись, чтобы не двинуть его кулачком в грудь.

— Коты столько не живут, — сквозь сон пробормотал Адам и, перевернувшись на спину, убрал руку.

«Вот ты и свободна, девочка моя! — провозгласил „голос разума“. — Пошли мороженое дожрем?»

С ним так сильно хотелось согласиться, если бы не страх, что повышенная температура Адама не перерастет в лихорадку. Потому она решила остаться, посмотреть, что дальше будет, и бежать в случае чего за Змеем. Сна все равно не осталось ни в одном глазу, только злость на саму себя и неудобство чужой кровати. Зато мальчишка не только сопел без задних ног, так еще через пару часов перестал температурить, дыхание его выровнялось, и можно было больше не переживать.

Но она все равно почему-то не ушла. Ворочалась с боку на бок, мучилась то от жары, то от холода. Встать решилась, только когда тьма в окне стала как будто светлее. Тут-то и вспомнила, что комната Адама располагается в противоположной от ее стороне, значит, вид из окна должен открываться совсем другой. Ева встала и на цыпочках подошла к окну, раздвинула пластины жалюзи и выглянула наружу.