Но шаг, второй, третий… Эти вопросы так и не сорвались с губ, а потом она и вовсе решила сменить тему на, как показалось, безопасную.
— Значит, ты много путешествовал по разным мирам?
— Угу, — лаконично подтвердил Адам.
— Судя по тому, что ты экстраверт, должно быть, в большой шумной компа…
— Один, — перебил он. — Я путешествовал один. Компания мне бы сильно помешала, особенно большая и шумная. Но ты права, мне нравится общаться с людьми.
Разговор не клеился и все норовил свернуть на тему ее вины перед ним, и внутри почему-то ничего этому не сопротивлялось. Почему бы тогда не подыграть? И пусть их снесет резонансом откровения.
— Надо было в компании. И чтобы побольше горяченьких цыпочек. А то вон доходился в одиночку, что меня притащил.
— Ага, — не стал спорить Адам. — Ради этого все и затевалось.
— Что?
— Говорю, для того я и мотался по мирам, чтобы найти тебя и, притащив сюда, вернуть в это тело.
Она не выдержала. Выдернула локоть и развернулась, чтобы посмотреть ему в глаза, но ни ледяного огня, ни молний в них не обнаружила. Взгляд показался странным, а улыбка больше не задорной, наоборот, грустной. Вот сейчас он, пожалуй, выглядел на оговоренные сто с хвостиком и даже больше. Его рука потянулась к ней, заставив настороженно замереть, но та просто убрала спадавшую на лицо прядку за ухо.
— Смотри-ка, — кивнув в сторону, сказал Адам, — пришли.
И Ева поняла, что с откровениями покончено. По крайней мере, на сегодня уж точно.
*Шапаш/Шапшу/Шемеш — богиня солнца в ханаанской мифологии, обладающая даром всевидения. В Библии упоминается под именем Шемеш («п» и «м» чередуются).
**Ева цитирует стихотворение Бориса Барского «Мне нравится, как она улыбается».
Она соврала, если бы сказала, что не представляла библиотеку такой, как на красивых картинках из интернета: два яруса, тяжелые деревянные шкафы, подпирающие высокий потолок, уютный диванчик посреди этого великолепия и обязательно лампа с тряпичным абажуром. Змей чтение не романтизировал, и показавшийся за дверью зал больше напоминал серверную со стройными рядами железных стоек, по бокам которых стекали аккуратные ручейки проводов, уходящих в специальные дырки в полу, что совершенно не гарантировало наличие подземного уровня — там, скорее всего, банальные коммуникации и питание. Каждый ряд венчал вертикальный монитор, похожий на экран гигантского смартфона, а отсутствующие мышь и клавиатура лишь усиливали сходство. И все это великолепие — от текста приветствия на незнакомом языке на мониторах до указующих стрелок на стенах, стойках и полу — сияло синим. Такой цвет был у сигнальных огней на железной дороге, мимо которой она ездила зимними вечерами с учебы домой. Тогда они казались ей колдовскими, сейчас скорее говорили о всеблагом боге Электричестве.