— Адама с Евой из-за него из рая выгнали? Ну, в плане, они же его съели. Яблоко, которое на самом деле инжир.

— Нет, — она поморщилась, настолько не в тему была его интерпретация. — Не так буквально. Плюс там еще змей постарался. То ли демон, то ли ангел, но если бы не он, библейской парочке в жизни бы не пришло в голову сожрать, чего не следует.

— Ладно, — не стал спорить Адам, но по тону легко считывалось, что собеседник из нее вышел ужасный.

Ну да, можно было рассказать поинтереснее, просто в голове нашлись лишь обрывочные знания, затасканные в популярной культуре до дыр. Конечно, в детстве бабушка пыталась ее поучать историями из библии, но Ева слишком ярко представляла все эти картины страшного суда с поднятыми из могил мертвыми и прочие апокалипсисы с геенами огненными, так что всякий раз после порции религии ей снились кошмары, часто с невнятными образами и размытыми силуэтами, зато всегда пугающие до криков, которыми она будила домочадцев, а может, и соседей до кучи. Закончилось скандалом, и отец раз и навсегда запретил бабушке заниматься просветительской деятельностью. Так и повелось: сначала добрые сказки про зайчиков-белочек, потом любовная любовь и никаких ужасов. Конечно, с возрастом некоторые страхи ушли, например, боязнь темноты и пауков, но книжные предпочтения все равно остались.

Странно, что та недочитанная история с маньяком подобной реакции не вызвала. Не успела? А ведь раньше страшные образы долго держали впечатление. Или новое тело устойчиво к кошмарам? Может, найти ту книжку и проверить? Как же там автора звали?

— А вообще забавно, — не давая сосредоточиться на мысли, заговорил мальчишка — тишина его, кажется, напрягала. — Я про Адама, Еву и Змея, из-за которого их поперли из рая. Надо ему предъявить, что ли.

Ева натужно рассмеялась.

— Предъяви-предъяви. Только меня позвать не забудь — я с попкорном приду.

Он подхватил и, уцепив ее за локоть, потянул за собой дальше к уже виднеющейся двери.

— Смотрю, понравилось пускать мне кровь.

И тут же перед глазами возникла его оцарапанная щека, да так сильно, что оставалось гадать, как сам глаз-то цел остался. Ева вздрогнула и опустила голову. Отчаянно захотелось оправдаться, только ни одного дельного слова в рот не лезло, отчего приходилось мямлить невнятное:

— Да нет… Я… Я просто… Я не…

— Ты просто поняла, что у меня не должно быть таких глаз, — повторил он сказанное ею тогда в машине. — Такого цвета.

Не требовалось оборачиваться, чтобы почувствовать его взгляд. Ева знала, что Адам все также весело улыбается, но бездонные океаны пылают ледяным огнем, мечтая превратить ее в ничто, в абсолютный ноль куда быстрее, чем настанет тепловая смерть вселенной, всех вселенных во всех существующих мирах. Превратить в антрацит . И очень хотелось спросить, чем же она заслужила подобное отношение? Наверное, раз он так смотрит, значит, заслужила. Может, узнай Ева причину, согласилась бы с приговором. Дело же не только в расцарапанной щеке?