— То есть в какой-то мифологии есть персонажи с похожими на наши именами?

— В смысле «в какой-то»? Ты еще скажи, что не знаешь про библию! — она аж остановилась от таких выводов и поежилась от тут же налетевшего сквозняка.

Коридор казался бесконечно длинным, сырым и каменным, навевая ассоциации со средневековым замком. Только на потолке висели самые обычные люстры, а под ногами ковровое покрытие. Других признаков цивилизации не обнаружилось.

— Не знаю. Я из хараппской ветки миров. Ну там, первое хараппское царство, второе хараппское царство, великая засуха, первая хараппская империя, великое монгольское завоевание, вторая хараппская империя и так далее. То есть у нас, может, и была у какого народа библия, но это прям мифология местечкового значения — для историков и культурологов, ну, может, еще писателей, хотя среди известных авторов моего мира я ничего такого не встречал.

Мир без библии! Прям чудеса, и только.

— Я только монголов из всего перечисленного знаю, — призналась Ева.

Адам хмыкнул:

— Про них мало кто не знает в земных мирах. Да, есть еще миры с другими планетами, например, Ирабэ или Дайн. Они обычно технологичные полностью. Есть в противовес им полностью магические миры, например, Авекша. Там, кстати, вообще не люди живут, а своя раса. Кажется, прям так и называются — векши. Я успел побывать и в таких, и в таких. Но в технологичных жить куда приятнее. В магических даже мне не всегда было легко находиться.

Звучало как лапша на уши, но она отчего-то сразу поверила, а последнее название и вовсе показалось знакомым. Вот только где его слышала? Видела? Хм…

— И почему там сложнее, чем в техно-мирах? Гравитация и состав воздуха и там, и там может быть непригодным для жизни среднестатистического землянина.

— Магия давит, — он пожал плечами, словно констатировал банальную истину, которую даже детишки знают. — Например, как я тогда… В день твоей… «смерти». Только вместо меня представь целый мир, который желает тебя если не уничтожить, то хотя бы выдавить туда, откуда явился. Сила, величие и все остальные достоинства — ничто против этого, так что выход один — поскорее сделать свои дела и свалить. Ибо даже боги смертны, миры — нет.

Прелесть какая! И пафос про богов, и как он нормализовал ее убийство. Мол, помнишь, было дело, я тебя грохнул? Как будто такое легко забыть! Особенно когда вот так напоминают.

— Ясно, — потянула Ева, решая, чего она хочет больше: книжку или устроить скандал, книжка пока что перевешивала, к тому же снова вылетать из тела не хотелось. — Жаль, конечно, что не в курсе про библию. Я-то хотела спросить, какой твой любимый смертный грех. Мой-то, понятно, обжорство…