Но пленник мотнул головой и поднял руку потереть переносицу, потому в этот раз его открытые глаза не вызвали никакого эффекта, пусть снова оказались красными.
— Ты сказал «Змей», — уточнил Люцифер. — Тебя так зовут?
— Пусть будет так…
Михаэля ни такой ответ, ни прозвучавшая в нем покорность не устроила, а еще больше то, как сильно седовласый был сейчас похож на Мать. Перед самым своим уходом Она выглядела так же…
— Так что насчет детишек, Змей? — оскалился Люцифер, разом приведя всех в чувства. — Они же твои, да?
Змей медленно повернул к нему голову. Серые глаза как будто засияли сквозь прищур, и вряд ли это просто проступившие слезы отразили падающий сверху свет.
— Дети… живы? — переспросил он.
— Нет, конечно, — беспечно ответил брат.
Внутри Михаэля все замерло в ожидании чужого безумства. Вон и руки под теневой цепью напряглись, словно готовились ту разорвать простой физикой, сколь бы высокой магией тень не считалась.
— Недавно умерли, — обрадовал Люцифер. — Но не она их убила. И не мы с Михаэлем. Мы не знаем, кто это сделал. Но очень хотим узнать. Бьюсь об заклад, что и ты тоже. Хочешь же?
— Хочу, — не стал спорить Змей. — Покажите мне место, где их нашли.
— И что тогда? — запоздало усомнился Михаэль. — Найдешь убийцу?
— Постараюсь, — протянул пленник и поднялся, впитав цепь в собственное тело. — Не беспокойтесь, я не собираюсь мстить. Ни ей. Ни вам. Никому бы то еще.
— А чего собираешься? — улыбнулся брат. Внезапное освобождение его ничуть не испугало.
— Исправить то, что натворил, насколько это будет возможно. Но наши цели отчасти совпадают, по крайней мере, в плане расследования.
Новое тело было так же подвержено старой недоброй апатии, как и прежнее, только куда проще транспортировалось сначала из библиотеки в особняк, затем в медблок, а может, и еще куда — палата показалась другой. Ева, конечно, могла ошибаться, ведь не перестающие литься слезы застилали вид, превращая все и всех в размытые силуэты. Кто там? Адам или андроид? Какая разница. Игла, вошедшая под кожу — лечат или калечат? Да пусть делают что хотят…
Змей присел на край кровати, погладил ее по голове.
— Все будет хорошо, милая, — пообещал он, погружая Еву в сон. — Я разрешил Адаму склеить собранные осколки. Теперь все будет хорошо…
Она очнулась на длинном железном столе, одетая в привычную больничную пижаму, задранную до груди, оставляя открытым живот и солнечное сплетение. Холодно не было. Сверху на расстоянии вытянутой руки или чуть выше на нее строго взирала круглая лампа с множеством сияющих глаз, словно древнее божество, ослепляя не хуже солнца. Пришлось отвернуться… чтобы столкнуться взглядом с Адамом, и он протянул к ней руку, мягко коснувшись щеки. Не латекс, кожа.