— Не хочу… на живую…
— Не бойся, Лилит , — правильно понял мальчишка. — Я не режу, я клею, — и улыбнулся, грустно, но нежно, и она растворилась в этой улыбке, как в наркозе…
Пробуждение вышло ярким.
Ева подорвалась на кровати и стала озираться по сторонам, тщетно пытаясь понять, где находится. Рядом что-то успокаивающее лепетала девушка-андроид, укладывая обратно. Зачем? Голова не кружилась. Самочувствие отличное. Она еще никогда не чувствовала себя настолько хорошо. Никогда на своей памяти.
— Да уйди ты уже, — ей все-таки удалось оттолкнуть сиделку и подняться на ноги.
На этом идеи закончились. В прошлый раз хотя бы был интерес исследовать новое тело, теперь осталось лишь непонимание, что делать дальше. Почему она выжила? Зачем? Нет, исправлять сие недоразумение не хотелось, но и придумывать цель своего существования — тоже.
Дверь открылась. Змей, как и не всегда, пришел вовремя. Ева кинулась к нему и повисла на шее, вдруг разревевшись, словно маленькая девочка, встретившая родителя после невыносимо долгой разлуки. Он обнял ее и долго гладил по волосам, но молчал, не спеша обещать недавнее о неизбежности хорошего, как будто оно уже наступило, пока она спала и видела странные сны про Адама.
Мысль заставила встрепенуться. А где сам мальчишка? С ним ведь все в порядке? Следующая разволновала еще больше: почему она о нем переживает?
«Он тебя убил» — лениво напомнил «голос разума», скорее по привычке, чем желая привести в чувства.
Ну да, технически убил. Но была ли она жива? Жила ли? С этим ее графиком: дом-работа, работа-дом, от кровати к компьютеру, от компьютера к холодильнику и дальше по замкнутому кругу. И ведь заработавшаяся в край белочка не поняла, даже если бы ее выкинули наружу, продолжила перебирать лапками. Что это такое только что пролетело? Полгода. Они часто тут пролетают. Не отвлекайся, белка. Крутись колесо. Катись колесо. Катись отсюда ко всем чертям с рутиной, инсулином и книгами. Особенно с книгами, не трогающими душу, зато отлично оттеняющими белый шум, в который превратилась повседневность. Хотела поверить в существование любви хоть где-нибудь? Хотела? Может. Верила? Нет. Не верила. Не надеялась. Не чувствовала. Ничего не чувствовала. Только голод и иногда тоску. Так что… Технически тоже не получается.
Он ее не убивал. Он ее…
Воскресил .
Змей мягко отстранил Еву от себя, достал платок и принялся вытирать ей слезы. Потом все так же молча довел до кровати, усадил и сам сел рядом, приобняв за плечи. Она не знала, как долго они так просидели, прежде чем спросила: