Хорошо были видны в профиль лица сидящих в Президиуме. Я отыскал взглядом Брежнева и поразился неприкрыто скучающему выражению лица престарелого Генсека. А ведь на сцене и в проходах зала под красными флагами стояли сотни пионеров, с отрепетировано воодушевлёнными лицами.

— Не забудь встать на полметра сзади, — чуть повернул ко мне голову Кобзон.

Когда стоишь к нему вплотную, хорошо видно, что он носит парик.

«Наверное, в будущем будут делать лучше… а пока может „прокатить“ только издали…».

— Какие мои годы… до склероза далеко…

Один из кэгэбэшников чуть скосил глаза и его губы едва заметно дрогнули.

— Одна минута! — прошептала «выпускающая».

Под марш со словами «Мы верная смена твоя, Комсомол!», пионеры дружно замаршировали к выходам из зала. Стоящие на сцене уходили в нашу сторону: покрасневшие от волнения лица, у многих испарина на лице…

— Тихо и быстро… Тихо и быстро… — «ответственные лица» вполголоса подгоняли молодую поросль, освобождая проход на сцену и пресекая малейший шум.

— Ваш выход… — гэбэшники посторонились и теперь от партийных небожителей нас ограждала только вытянутая рука помощницы режиссера.

Раздались первые знакомые аккорды…

— Вперед! — рука опустилась.

На негнущихся ногах я двигался за Лещенко, сзади сопел Кобзон.

«Встать полметра позади них… Не забыть… Бlя, СКОЛЬКО ЖЕ НАРОДА!!!»

Во время репетиций партер тоже был наполнен курсантами, пионерами, ветеранами и работниками КДС, но сейчас, мало того, что в самом зале было битком делегатов, так еще и два(!) яруса балкона, буквально, физически нависали над головой многотысячной людской массой.

«Спокойно, придурок!!! Только что, с этим справились пионеры и ветераны! А ты взрослый пятидесятилетний мужик с молодым телом и „незаюзанной“ нервной системой…».

Помогло. Волнение неожиданно ушло. Восстановилось боковое зрение. Перестало стучать в висках.

Справа Кобзон стал негромко напевать первый куплет:

— Вполголоса жить не стоит!

Мы начали свой разбег!..

«Фирменный» драматический баритон заполнил весь огромный зал Дворца Съездов.

'Петь — обязательно! По телевизору все будет видно! — всплыли в памяти слова режиссера, — главное-негромко, чтобы тебя не было слышно в Президиуме!

Всё, пора…'

Давя голос, я негромко, в общем трио, загундосил под «фанеру» куплет:

— Если дело отцов станет делом твоим, —

Только так победим! Только так победим!..

Следующий куплет был мой, («С богом!»), стоя на месте, я подался вперед, «мужественно» вскинул голову и начал «шипеть» в направлении микрофона:

— Чтоб небо осталось звёздным,

Нам бой предстоит земной!