Зачем? Кроме того, что просто «хотелось»… Даже не знаю. Скорее всего от… неожиданности.
Да. От неожиданности.
В «моё» время… или, правильнее, в моей жизни, все строилось на логике. И выгоде. То тебе надо и ты даешь, что-то взамен, то ей надо… и ты опять что-то даешь взамен. Материальное, естественно…
Ущербно? Ну, как есть… Как было.
Даже тут! В «этом» времени… Веру я сначала разводил, потом уламывал… Пусть не материально, так психологически.
А с Белазар… Ведь не любовь — не было этого! И знала, что уезжаю. Так что и выгоды не могло быть. И не из похоти. Не очень-то ей и хотелось! Так почему?
И почему некоторая, весьма многочисленная категория девушек-женщин, всегда тянулась к знаменитостям? Почему они рыдали на концертах мальчиковых групп, почему отдавались мальчикам из «Ласкового мая», только за то, что те поют в одной группе с Юрой Шатуновым⁈
Почему? Не знаю. Но, именно — поэтому! Мдя…
Вот такая невнятная версия. Другой нет.
А до всего этого была ещё история в самолете.
Мы возвращались в Ленинград рейсом «Аэрофлота». Мама, дедушка и даже Леха, спали в своих креслах, а меня «некие» потребности погнали в туалет.
Стюардесса была знакомая — та самая, которая видела, как меня к трапу в «Пулково» привезла черная «Волга».
Постояли в спящем салоне, поговорили…
«Ты на самом деле автор „Карусели“ и „Городских цветов“⁈ Да, я видела тебя на концерте ко Дню милиции! А почему тебя подвозили прямо к трапу⁈».
Ей 25 лет. Её зовут Жанна.
Я даже не улыбаюсь, услышав имя. Не обещаю написать песню. Просто спрашиваю номер ее телефона.
— Зачем? Ты же живешь в Ленинграде…
— Уже нет. Руководство страны считает, что мне надо жить в столице.
— А… Ну… ладно… Только домашнего нет, записывай рабочий. У тебя есть ручка?
…Вот, тоже… зачем⁈ Но ведь продиктовала!
Мои наивные надежды перевести дух после концерта, посвященного Дню милиции, развеялись, как утренний туман…
После возвращения в Ленинград, мама стала активно готовиться к переезду в Москву. Моё предложение продать мебель и переехать налегке было встречено полным непониманием:
— Румынскому гарнитуру немногим больше пяти лет… он как новый ещё. А спальню… вспомни… мы её купили всего три года назад!
— Да, купим все в Москве новое… Деньги же есть… — попытался я аргументировать свое предложение.
Деньги, действительно, были. Причем, вполне официальные. За октябрь на мамину сберкнижку ВААП перевел три тысячи шестьсот пятьдесят два рубля. Хотя… Я, откровенно говоря, ожидал большего. Все-таки, в августе было — триста, в сентябре уже — две сто и хотя в октябре — три шестьсот, но рост, явно, замедлился. Учитывая, какие траты предстоят в Москве — официальных денег будет не хватать.