Со мной капитан старался взглядом не встречаться, внимательно «рассматривая» рекреацию.
— Ну, все правильно сделали… — подбодрил я запнувшегося милиционера.
Тот, скорее всего, не был так уж уверен, что поступил правильно. По крайней мере, лицо дагестанца явственно отражало внутренние сомнения. Он с силой потер лоб и тихо добавил:
— Доложили Павлову, тот связался со Щелоковым… В общем завтра тебе надо быть очень убедительным…
Абсолютная уверенность в себе, не то качество, которое мне обычно свойственно, но сегодня я был в себе уверен на все «сто»:
— Понятно. Надо — значит буду убедительным! А кто такой Павлов?..
— Председатель Госкомспорта… — Ретлуев вздохнул, — твой бой отсматривал Иванченко, это помощник главного тренера сборной Союза. Он там такие дифирамбы исполнил… «Уникальный пацан… фантастическая реакция… самородок!»… Да еще когда про министра всплыло… Вот Павлову и позвонили. А там уже закрутилось… Николай Анисимович попросил тебя не снимать, обещал завтра на финал приехать. Так что сам понимаешь…
— Понимаю, — я спокойно кивнул, — а кто у меня завтра в соперниках?
— Из Москвы парень, — воспрял Ретлуев и стал энергично вводить меня в курс дела, — ему 17, но вес и рост твои. Техника неплохая, но удара сильного нет! Все победы одержал по очкам. У меня его смотрел знакомый… тебя он, к сожалению не видел, поэтому сравнить не может, но сказал, что ничего сверхъестественного там нет… «Голый технарь»…
— Выы другого места поговориить не нашлии? — альдониным голосом можно было замораживать мясо, — ваас там всее ждуут!
«Большой брат» и «белокурая бестия» довольно неожиданно «нарисовались» из-за угла и прервали наш, с Ретлуевым, приватно-деловой разговор…
Все разъехалась по свои делам! Попеняв нам, с Ретлуевым, за долгое отсутствие, дедушка на «Волге» Эдика поехал в гости к флотским сослуживцам, а мама, на «жигулях» Максима — на встречу с двумя своими однокурсницами по ЛИТМО, вышедшим замуж за москвичей.
Ретлуев отговорился «спортивными делами», Николай с Робертом отправились на переговоры — пьянку со знакомыми музыкантами, а я, Клаймич, Леха и две трети «Звёзд» поехали на репетицию в «консерву» на московском метро.
Тридцатиминутная поездка в полупустом, чистом и светлом московском метро привела меня в совершенно благостное состояние. Никаких нищих и бомжей, никакой толкучки и агрессии — московское метро выглядело «дворцово-образцовым», по праву неся имя самого красивого и чистого метро мира!
А девицы-то наши привлекают всеобщее внимание! В «Лужниках» мне было не до того, а в метро я это заметил. Молодые парни — пытались встретиться с ними глазами, мужчины средних лет — искоса посматривали, а тетки «неопределенного возраста» — недовольно поджимали губы, уничижительно разглядывая с ног до головы. Но то ли могучая фигура Лехи рядом, то ли высокомерно-неприступные лица красавиц, но попыток познакомиться или что-то им сказать, никто не предпринял…