Несколько шокированный, я обернулся к Ретлуеву. Капитан ответил мне невинным взглядом, который сменила кривая ухмылка:

— Семь бед-один ответ… Пусть заранее боятся…

«Ну, заранее, так заранеее…».

Рефери, в полосатой как тюремная роба рубашке, сделал приглашающий жест и стал заученно излагать нам правила.

Его бубнеж я пропускал мимо ушей и с интересом разглядывал своего сегодняшнего противника.

Соврал Ретлуев, ростом москвич повыше меня, а вот вес, скорее всего, такой же. Посуше. Взгляд спокойный, а вот на щеках нервный румянец. От меня глаза отвел — смотрит на рефери.

«Извини, парень… Ничего личного.».

— Понятно… — хором ответили мы на традиционный вопрос рефери и разошлись по своим углам.

Гонг!

Мой соперник, с первых секунд, " без раскачки', принялся претворять в жизнь свой план на бой. Легко «скача на полусогнутых», он сразу обозначил желание удерживать меня на дистанции и, обстукивая джебами, за счет хорошей технической оснащенности, выиграть бой по очкам.

Я же, первоначально, планировал явить миру русского «Тайсона»! Типа, выйти и раскатать соперника «асфальтовым катком». Возможно, даже первым ударом… К тому же, в памяти были еще живы те неприятные секунды, которые я испытал, когда наблюдал за вторым боем Мисюнаса. Тогда, в отличие от своего первого поединка, он просто вышел и за полминуты сначала забил соперника тяжелыми ударами в угол, а потом, там же, его и «уронил».

Ну, а я все предполагал сделать еще эффектнее! А потом… передумал. За завтраком… Пока все смеялись над моими анекдотами. Просто подумал, а было бы моим сотрапезникам так же весело и непринужденно, если бы, за пять минут до этого, «милый шутник» кого-нибудь «забил и уронил», на их глазах? Вряд ли…

Почти весь первый бой я пробегал от соперника, а перед вторым — явно, сильно нервничал. Короче, тут меня любили, мне сочувствовали, за меня болели, а где-то даже и жалели…

А теперь представим, что будут чувствовать Щелоков и Чурбанов, когда увидят, как я мощными ударами «выбиваю дух» из несчастного подростка. А потом еще вспомнят, что я завалил трех взрослых уголовников… Уютно им будет, в дальнейшем, со мной общаться? Или они будут постоянно непроизвольно помнить, что я и им могу залепить в челюсть⁈

Вот, то-то и оно…

Поэтому я решил, для начала, придерживаться тактики своего второго боя и импровизировать уже по ходу, в зависимости от обстоятельств.

Сказано — сделано…

Раскачивая корпусом, я легко проходил джебы москвича и, выйдя в ближнюю дистанцию, обрушивал град быстрых, но несильных ударов ему по корпусу и в защиту. А затем, моментально разрывая дистанцию, безнаказанно уходил.