Неожиданно выручил Арсен, точнее его папа — Михаил Аввакович, который отвез нас к своему знакомому в Краснодарский политех, точнее в его сочинский филиал. В институте была своя небольшая радиорубка со студийным магнитофоном «Тембр-2 м» — здоровым ящиком, оклеенным серым дерматином, и простеньким микшером.

Завадский осмотрел аппараты, обернулся к Клаймичу и, сдерживая улыбку, удовлетворенно кивнул…

…«Милицейскую» песню мы репетировали уже в дуэте с Верой.

Бились полдня, но ничего не получалось. Пела она хорошо, но меня не слышала и не слушала.

В «You Tube» я не смог найти какой-либо концертной записи песни «02», поэтому сценарий придумал свой.

Проявляя чудеса терпения, я пытался несколько раз объяснять девушке, что надо делать: какие жесты, куда подойти, где встать, как держать руки, а в ответ молчаливые кивки и её постоянно убегающий взгляд. Это все еще ладно, но на сцене, во время исполнения, Вера продолжала стоять столбом и полностью «забивала» мой голос мощью своего. Не помогала даже «вновь приобретенная октава».

К обеду я сдался. Что с ней происходит и почему невозможно найти рабочее взаимопонимание, было понятно, но это ничего не решало. Рисковать нужным мне результатом, я не готов был, даже ради Веры.

На обед все разошлись в весьма кислом настроении. После успеха с исполнением и записью первой песни, явная неудача с работой над второй, явилась для всех неприятной неожиданностью.

Мама, Клаймич, Леха, Завадский, «аэлитовцы», Татьяна Геннадьевна и даже зашедший на звуки музыки главврач Михаил Афанасьевич — все понимали, что проблема в Вере.

После обеда попытки были продолжены. Клаймич, понявший мой замысел, теперь все взял в свои руки. Втроем с вериной мамой и Завадским, они продолжали бесплодные попытки сваять песню и образ. Все бесполезно. На выходе получались почти безукоризненный я и голосящее «бревно».

Со мной в пару вставали и Валентина — солистка «Аэлиты» и сама Татьяна Геннадьевна. С обеими у меня получалось «на ура». С Верой не выходило ничего.

Не выдержала даже моя мама. Не без оснований считая, что обладает хорошими педагогическими способностями, она попыталась их применить к «бревну». «Бревно» оказалось крепче.

Меня затопила какая-то светлая… лиричная печаль. Раздражение и усталость полностью улетучились. Просто стало грустно от потери и понимания, что эту печаль надо оставлять в прошлом и идти дальше. Без Веры…

Виноват сам? Возможно. Вполне может быть, что то, что между нами было, не дает Вере возможности со мной работать. А может быть эстрада просто не ее стезя. Какая теперь разница… Но жаль…