На третий день к нам, по просьбе Клаймича, присоединилась Верина мама — Татьяна Геннадьевна. Она дала пару дельных советов по аранжировке и стала активно натаскивать меня в вокале: обучать правильному дыханию, правильной осанке, распевке, специальным упражнениям для голоса и тому подобному.

Через два дня занятий со мной, она сказала Клаймичу, что такого в её преподавательской жизни еще не было, чтобы за два дня ученик прибавил в своих вокальных возможностях целую октаву.

— Гриша, он либо меня дурил в первый день, либо… у меня нет объяснений тому, что происходит…

Клаймич, пересказавший мне этот диалог, ждал ответа.

Я «недоуменно» пожал плечами:

— Я никогда не пел… мне сложно судить… Вообще-то, у меня всегда так в жизни происходило и происходит, после некоторой тренировки, все начинает получаться лучше. Но так происходит у большинства! Разве нет? Зачем мне Татьяну Геннадьевну «дурить»? У меня и «Городские цветы» на второй раз получились намного лучше, чем в первый! Вы же помните…

Клаймич смешался:

— Это, да… Но целая октава…

— Григорий Давыдович, а вы сами занимались когда-нибудь вокалом? Вам нравилось стоять в неестественной позе «держа диафрагму», и с глупым видом, делая губы буквой «о», тянуть заданный звук, как евнух после кастрации⁈

Клаймич аж согнулся от хохота!..

Когда он успокоился и вытер слезы, я «недовольно» пробурчал:

— Вот, когда привык, тогда и сумел спеть так, как Татьяна Геннадьевна хотела…

«Нет, ну можно поделиться предположениями, откуда за ночь взялась еще одна октава… Но там, в перспективе, и до „дурки“ станет недалеко… Ведь даже мне, временами, не по себе…».

На пятый день, когда все партии и аранжировка оказались готовы, начались совместные репетиции.

Коля Завадский и Сергей — солист «Аэлиты» изображали Кобзона и Лещенко. Мою партию, после нескольких проб, Клаймич, все-таки, поставил не первой, а втиснул посередине.

Я не стал спорить. В каноническом варианте «вместо» меня пела Ротару, значит и в этом времени мне суждено будет «разбавлять мэтров» другой тональностью. Теперь я исполнял второй куплет:

Чтоб небо осталось звёздным,

Нам бой предстоит земной.

Во всех испытаниях грозных,

Любовь моя, будь со мной!

Я небу скажу, как другу:

Наш долг — продолжать полёт!

Стрелки идут по кругу,

Время идёт вперёд!

Я, разве что, изменил «любовь» на «страна». Показалось, что для подросткового исполнения это будет адекватнее.

«Соавтор! mля…».

Когда Клаймич с Татьяной Геннадьевной посчитали, что песня готова, во весь рост встала проблема: как ее записать?

Попытка использовать здоровенный санаторский катушечный магнитофон, успеха не имела — получалось глухо, с дикими шумами и… то есть, не получалось…