Я даже с радостью возобновил ежеутреннее посещение стадиона. Теперь мы бегали на пару с Лехой. Более того, в спортивном магазине мы купили перчатки с «лапой» и опять начали совместные боксерские тренировки.

После первой из них, я сдал боксерский инвентарь, как и Олег свои гири, под охрану местного сторожа, и когда возвращались обратно в санаторий, Леха заметил:

— Левую надо подтягивать, но занятия с гирями тебе на пользу… удар с правой стал еще сильнее… Тоже что ли потягать железо…

Наконец, Николай и Григорий Давыдович закончили сводить вокал и музыку в единое целое. И у нас на руках оказалась магнитофонная «бобина» с полностью записанной песней.

Это был прогресс. Существенный прогресс, позволяющий, в моих планах, сделать следующий шаг вперед…

Звонить я решил сразу после обеда. Утренние совещания уже должны были закончиться, а поевший человек обычно добреет.

— Приемная генерала Чурбанова. Подполковник Зуев. Слушаю вас…

— Э… — «неуверенно» замычал я, — здравствуйте…

— Добрый день, — ответил мне насторожившийся голос неведомого «подполковника Зуева», — слушаю вас?

— А… Мне Юрий Михайлович дал свой телефон… сказал, что я могу позвонить… вот… А можно его услышать?..

— А кто его спрашивает? — голос «подполковника Зуева» сделался вкрадчивым, — представьтесь, пожалуйста…

— А… ну, да… извините… Я — Виктор Селезнев, из Ленинграда…

— Здравствуй, Витя! А это Николай Константинович, помнишь такого⁈ — голос «подполковника Зуева» сделался добродушным и он, кажется, улыбнулся.

— Ой! Николай Константинович! Здравствуйте, конечно, помню! Вы нас с мамой в Москве встречали… и провожали, тоже вы! Как я рад вас услышать!

— Здравствуй, здравствуй! — подполковник засмеялся, — как у тебя дела, герой⁈

— Спасибо большое! Все хорошо! В Сочи отдыхаю, в санатории «Салют»…

— Погода хорошая? Море теплое⁈

— Да! Тут здорово! Э… — с энтузиазмом начал я и осекся, — но вам, наверное, не стоит рассказывать, как хорошо на море, раз вы в Москве?

— Ха-ха-ха! — искренне засмеялся Зуев, — ты прав, в Москве сейчас очень жарко, а отпуск у меня только в сентябре!

— Зато, как говорит мама, сентябрь это — «бархатный сезон»!

— Твоя мама абсолютно права, — голос подполковника снова приобрел деловые нотки, — а что ты хотел от Юрия Михайловича? Его сейчас в Москве нет. Может я смогу быть полезен?

«Черт. Плохо…». Но я продолжил:

— Николай Константинович! Когда мы с Юрием Михайловичем ездили к Николаю Анисимовичу… я пообещал написать на День милиции песню, а Юрий Михайлович, мне потом написал… что Николай Анисимович помнит про это обещание и спрашивал, готова ли песня… вот я песню написал… и даже записал на пленку… хочу сообщить Юрия Михайловичу… — вывалив эту беспорядочную кучу слов на голову подполковника, я замолк.