— Сенчина первую песню уже записала на радио, марш понравился даже самому Брежневу, что нам какой-то Клаймич? Эту песню люди тоже будут петь… Помните, что Юля сказала? «На свадьбах и похоронах»! Не берите в голову… А деньги еще заработаем — не велика потеря… — он подошел ко мне и утешающе хлопнул лапищей по плечу.

Слегка успокоенный Завадский, согласно закивал головой.

— Николай, — я оторвался от созерцания торшера, — поставь песню на «маге», пожалуйста.

Завадский с готовностью подорвался подключать здоровенный «гроб», до этого сиротливо стоящий около двери, как символ наших рухнувших надежд. Димон присоединился помочь.

Через пару минут в комнате зазвучала музыка:

http://pesni.fm/search/Кристина+Киути/%22семейный+Альбом%22

(примерно так)

Юлино исполнение только очень отдаленно напоминало, знакомый мне, оригинал. Это, да… Но…

Когда мелодия замолкла, я уже принял решение:

— Так… Николай! Позвони сейчас Клаймичу и скажи, что песню мы готовы ему продать за ПЯТЬ тысяч рублей, а если Пьеха попадет с ней на «Песню Года», то он нам должен ЕЩЕ три тысячи. Непременное условие!.. — я замолчал и поднял вверх палец, демонстрируя особую значимость условия, — песню должна петь именно Пьеха, и только она. Если что-нибудь из перечисленного он нарушит, то больше никогда ни одной песни от нас не получит. Ни за какие деньги! — это я особо выделил голосом, — на раздумье у него два дня. После этого, мы предлагаем песню другому исполнителю…

Я замолчал и непреклонно посмотрел, на пытающегося что-то возразить Завадского:

— Песня моя и дурить я с ней буду так, как мне вздумается! А вздумалось мне ТАК… Детей в детском саду он будет «разводить», а не нас.

«Разводить»? — автоматически повторил, сбиты с толку моим напором, Николай.

— Обманывать, пудрить мозги, гнать туфту, — любезно улыбаясь перевел я.

— Так ты думаешь?.. — Николай оборвал фразу, набрал в рот воздух и… покраснел.

— Да, я так думаю. Даже уверен. Он тебя просто «развел», — я согласно кивнул и продолжил, — а прав я или нет, мы узнаем ровно через два дня.

Леха, почесал затылок и выдал:

— А что… может… и правда… Тогда он лихо! Ну, увидим… может и так…

Я перевел взгляд на, все это время молчащего, Димона. Следом, приглашая высказаться, на него уставились и Николай с Лехой.

Димон, как-то совсем непонятно, посмотрел на меня долгим взглядом и сказал, как мне показалось, не то что думал:

— Колян, ты иди звони. Через пару дней все станет понятно.

Завадский неуверенно встал и ссутулившись пошел к двери в коридор.

«Как на заклание идет», — мелькнула у меня мысль и я окликнул Завадского: