Григорий Давыдович пытливо выискивал у меня на лице реакцию на эту, фантастическую для советского человека, сумму.

— «Более-менее» нас устроить не может… Нам нужен звук — «лучше всех», — я покачал головой.

— 100–150 тысяч рублей и выше, — сразу и сухо ответил Клаймич.

— Хорошо, — я спокойно кивнул, — а хорошая студия?

— Примерно столько же… и дороже… — Григорий Давыдович «держал лицо».

— А…

— А процессор эффектов, АКG, свет, всевозможные провода и кабели, хотя бы один Mellotron, а уж если и беспроводные микрофоны… то еще столько же. Короче, чтобы не забивать вам, Витя, голову техническими деталями и конфигурациями компоновок — если будет полмиллиона, то проблем не будет… а будет группа с лучшим оборудованием в стране, — Клаймич откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился в невидимую даль.

Через некоторое время, видимо справившись с нахлынувшими эмоциями и фантазиями, будущий директор «The Red Stars», вернулся " с небес на землю':

— Но такого нет даже у Кобзона… и МВД нам таких денег, конечно, не даст… поэтому…

— Григорий Давыдович, — я перебил Клаймича, — наша основная проблема не где достать деньги, а как их преобразовать в музыкальное оборудование, не вызвав пристального внимания правоохранительных органов!

Опять повисло молчание. Я терпеливо ждал, а Клаймич задумчиво рассматривал свой бокал с коньяком. Григорий Давыдович поднял его до уровня глаз, немного покачал в бокале янтарную жидкость и с легкой рассеяностью наблюдал за остающимися на хрустале разводами.

— Я вот думаю… — его взгляд медленно перешел с коньяка на меня, — а зачем нам, вообще, что-либо покупать?

Я попытался вопросительно изогнуть бровь, как это виртуозно делал сам Клаймич. Не знаю, насколько получилось, но Григорий Давыдович мою гримасу понял правильно, и принялся мысль развивать:

— Полноценная финансовая помощь от Щелокова, скорее всего, последует только в следующем году. То есть примерно через четыре-пять месяцев. Что мы должны за это время сделать? Выступить на концерте по случаю 60-летия ВЛКСМ. Это еще под вопросом, но с такой песней, которую вы написали, я думаю, что так и будет.

— День милиции — две песни, — подсказал я.

— Да, — согласно кивнул Клаймич, — а, так же День снятия Блокады и, возможно… хотя и очень маловероятно, ваше персональное выступление на Песне года…

Григорий Давыдович опять покачал свой бокал, изучая его содержимое:

— На всех этих официальных мероприятиях вас и так обеспечат аппаратурой самого достойного класса и сами сделают все необходимые записи, если выступать придется под фонограмму.