— Ти чого буянишь⁈ — ухмыляясь в свои роскошные усищи, пророкотал майор густым басом.
— А чего он… — заканючил я плаксивым голосом, одновременно тыча пальцем в маячившего в дверной проеме лейтенанта, — сочинения я и в школе писать не люблю, а он говорит «пиши подрооообно»…
Передразнил я, недовольно зыркающего на меня молоденького офицера.
Майор стал еще добродушнее и расплылся в широкой улыбке, но маленькие глазки жили на его лице своей отдельной жизнью, смотря цепко и насторожено:
— Врач со «Скорой» казав шо тама дви зламани челюсти и нис всмятку!.. — «усатый хохол» счастливо захохотал.
Я изобразил святую невинность и независимо засопел, уставившись в пол.
— Ти ж не хочеш щоб тебе звинуватили у драке! — «испуганно» округлил глаза майор, как бы предлагая мне тоже напугаться…
— Хочу! — провозгласил я с пионерским задором.
— … Э… нащо?.. — не нашелся милиционер.
— Тюрьма, колония, блатная романтика… новые люди, интересные знакомства… — я увлеченно и с придыханием принялся перечислять «плюсы» новых жизненных перспектив.
— Сплюнь, дурной… — мигом растеряв свою веселость, посоветовал майор… и даже перестал улыбаться.
— Ну, не знаю… тогда… хотя бы посмотреть на того судью, который даст срок четырнадцатилетнему ребенку, отбивавшемуся от трех вооруженных рецидивистов, — я опять вольготно развалился на стуле и насмешливо посмотрел на собеседника.
— … Куди дзвонив-то?.. — немного помолчав и усмехнувшись в усы, спросил майор, легким кивком головы указывая на, сдвинутый мною с места, телефон.
— Да так… знакомому одному… милиционеру… — неопределенно отделался я.
— Еге, еге… Ти напиши на листке що було… Сам. Хоча б скильки зможеш… Я… хвылын через десять прийду… — майор дернул себя за левый ус и, переваливаясь, вышел.
Когда с тобой разговаривают по-человечески, то почему не написать… Тщательно выверяя на бумаге каждое слово, я изложил свою версию «принуждения к миру»: мол, гуляли… подошли… угрожали ножом… забрали бумажник… один хотел меня ударить… завязалась драка… сирена… Спасибо родной Советский милиции! Ура…
Посидел… Поковырял в носу. Затем осторожно выглянул в коридор. Пусто и тихо… Недолго думая, отправился в соседний кабинет…
— … И обязательно, Григорий Давыдович, укажите, что «обезьяна» попыталась меня ударить и только после этого завязалась драка. Не забудьте отразить, что вы растерялись и участия в драке принять не успели…
— Виктор, если у нас будут неприятности… то не надо меня выгораживать! Их словам не поверят… давайте я скажу, что дрался я…
Я постарался максимально успокаивающе улыбнуться: