— Шустрее, гнида! — первый раз подал голос «обезьянорукий».

Если Клаймич смотрел на нож, то, стоящие спереди, урки на секунду отвлеклись на появившийся кожаный бумажник.

«Ну, понеслась…».

Очко играло… все-таки, суперменом я никогда не был, а тут аж трое взрослых мужиков и, минимум один, нож. Поэтому бил быстро и изо всех сил.

Первому, конечно, с ножом… Рывок вперед и кулак смачно врезается в небритый подбородок, той же правой рукой, локтем и всем весом, в лицо «обезьяны». Хруст и дикий вопль.

Третий… порясенно смотрит, приоткрыв рот. Бросок к нему… Блатной только и успевает поднять руки, закрывая лицо, как моя нога врезается в его голень. Еще один вопль, который прерывает короткий боковой в челюсть.

Быстрый разворот к скулящей «обезьяне». «Она» стоит согнувшись и закрыв лицо ладонями, а сквозь пальцы, неудержимими ручейками, течет темная в сумерках кровь. Опасности нет, но адреналин требует выхода.

За спиной неожиданно взвывает сирена, но удар моей ноги уже опрокидывает «обезьяну» на спину, и заставляет замереть на асфальте третьей бесформенной кучей.

— Стоять, милиция!.. — из, заливающегося красно- синими огнями мигалок, «жигуленка» выскакивают двое служивых.

«Даже пистолеты не достали…» — автоматически фиксирует сознание.

Через считанные секунды, со свистом тормозов, рядом замирает еще один «жигуль», только теперь без мигалок и милицейской раскраски. Из него вылезают двое в штатском.

В течение пяти минут, одна за другой, подъезжают еще три машины: милицейская буханка «ПМГ» и две черные «Волги».

Нас с Клаймичем усаживают в милицейский «жигуль», а два «тела» и очухавшуюся «кепку» загружают в буханку «ПМГ».

— Там их нож еще… не забудьте подобрать, — спокойно подсказываю я сержанту «жигуля». Он нервно оборачивается, смотрит на меня и вылезает из машины, к начальству.

Несколько секунд по асфальту шарят пятна трех фонарей и, наконец, судя по возгласам, искомое находят…

…Пока нас везли в отделение, я успел не только успокоиться, но даже сообразил, как из всего происшедшего попытаться извлечь прибыль!..

Доставили нас в 18-ое отделение милиции и когда мы вылезли из машины, Клаймич крепко сжал мое плечо. Я обернулся.

— Спасибо, Витя… Я сам чего-то подрастерялся… — негромко и пряча глаза выдавил Григорий Давыдович.

«Хм… ты смотри, стыдно ему…».

Отвечаю так же негромко:

— Вас же не тренирует каждое утро двухметровый бугай-боксер… Зато сразу стало наглядно, зачем нашей группе будет нужен Леша и «его служба»…

Клаймич криво усмехнулся и мы пошли за позвавшим нас лейтенантом. Тот развел нас по разным кабинетам, дал ручку и бумагу и велел описать, все что произошло.