Глава 13. Почерк чужой рукой
Страница 27 из 39
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 13. Почерк чужой рукой

Страница 27

Ладно. Наверх мне и не надо было. Мне надо было вниз. К хлебу.

***

Дверь в пекарню была с другой стороны, со двора. Я обошёл дом по соседнему переулку, перелез через низкую стену и оказался в маленьком дворике, заставленном поленницами и пустыми мешками из-под муки. Задняя дверь пекарни была приоткрыта — из неё валил жар и белое облачко мучной пыли.

Я постоял. Подумал. Двадцать лет я влезал в чужие системы, и одно правило выучил намертво: если можно войти через дверь и спросить — не лезь через окно.

Я постучал.

«[ГОЛОС ИЗНУТРИ]: Открыто! Кому там?»

Я вошёл.

Пекарня была низкая, жаркая, белая. Белым было всё: стены, потолок, пол, полки, мешки, огромный деревянный стол посередине — и человек за столом. Человек был толстый, лысый, с пышными седыми усами, в фартуке, который когда-то, наверное, был серым. Руки у него были по локоть в тесте. А за его спиной гудела печь — огромная, кирпичная, во всю стену, с чёрным зевом, из которого тянуло жаром, как из преисподней.

Пекарь поднял голову. Посмотрел на меня. На капюшон, на тряпку на шее.

И тесто выпало у него из рук.

«[ПЕКАРЬ]: Рейн. Мальчик. Ты…» — сказал он хрипло.

Он не договорил. Вытер руки о фартук — не вытер, только размазал, — обошёл стол, тяжело, переваливаясь, и обнял меня. Крепко, по-медвежьи, всего, вместе с капюшоном и тряпкой. От него пахло хлебом, потом и дрожжами. И он плакал. Молча, только плечи тряслись.

Я стоял, весь в муке, и не знал, куда деть руки.

«Обнаружена остаточная память тела.Фрагмент: 4/??»

…маленькая рука в большой руке. Мука на щеках. Тёплая буханка, которую сунули за пазуху: «Неси матери, только не говори, что от меня, а то она гордая»…

— Дядя Дитмар, — сказал мой рот. Сам.

Пекарь отстранился, держа меня за плечи, и посмотрел мне в лицо. Глаза у него были красные — не то от печного жара, не то от слёз.

«[ДИТМАР]: Я знал.» — сказал он. «[ДИТМАР]: Я им говорил. Капитану говорил, судье говорил: Рейн не мог. Рейн мухи не обидит. Рейн у меня вот тут, на этом полу, с трёх лет ползал.» Он помотал головой. «[ДИТМАР]: Не слушали. Никто не слушал. А когда тебя повели на площадь, я закрыл пекарню. Первый раз за тридцать лет. Не мог смотреть.»

— А потом?

«[ДИТМАР]: А потом соседка прибежала и сказала, что верёвка пропала. Я тогда…» Он засмеялся сквозь слёзы. «[ДИТМАР]: Я тогда весь день пёк. Как сумасшедший. Сорок караваев сверх нормы. Раздал нищим. Не знал, что ещё делать.»

Сорок караваев. Мне вдруг стало трудно дышать. Не от мучной пыли.

Рейн Корвис был не один. У него был старый мастер, который дал ему резец. Был пекарь, который сунул ему за пазуху буханку для матери. Была мать, которая мыла здесь полы и была гордая. Он был не просто телом с чернильными пятнами на пальцах. Он был чьим-то мальчиком.

назадназад
1 ... 25 26 27 28 29 ... 39
впередвперед