— Как вы меня нашли? — спросил я.
«[АЛЕЙНА]: Повешенные, которые бегут в Нижний город, всегда прячутся у реки.» — сказала она тоном человека, который читает устав. «[АЛЕЙНА]: Река — это лодки. Лодки — это бегство. Я спросила рыбаков. Рыбаки сказали, что уже неделю у лодочного сарая сидит парень с сажей на лице, у которого падучая. Сидит на ящике и тычет пальцем в воздух.» Она чуть наклонила голову. «[АЛЕЙНА]: Часами.»
Рыбаки. Ну конечно. Рыбаки, которые смотрели на меня с жалостью, а потом с опаской. Я им ещё и улыбался.
Над её головой, под рваным краем кровли, мигнула серая плашка:
«Алейна Вальдер — Слежка».
Ну, хоть не «Угроза жизни». Уже прогресс.
***
Мире я отнёс соль на десятый день, с утра, как договаривались. Сорок кристаллов, все чистые, без клейма. Мира проверила каждый — через лупу, на весах, на свет. Не потому, что не доверяла. Просто так у них в Лиге было принято: доверяй, но взвешивай. Потом кивнула Бенно, и Бенно отсчитал мне серебро. Вторую партию она взяла тоже, но платить за неё обещала, когда разойдётся первая: Лига не платит за соль, которая лежит на складе.
Настоящее серебро, полновесное, с профилем короля Годрика и правильной надписью. Я пересчитывал монеты в лодочной сараюхе и не мог насмотреться. Двадцать четыре марки — остаток за первую партию. За два дня работы. В Верхних Ключах я столько не зарабатывал и за месяц — если, конечно, пересчитать марки в рубли по курсу пирожков с луком.
Двадцать марок я отдал Вороне. Она записала в книгу «остаток — 25» и посмотрела на меня с чем-то вроде уважения. Хотя у Вороны, наверное, и уважение выглядело как прицеливание.
Мог бы отдать и больше. Под балкой лежали аванс Миры и Вильмовы деньги, и вместе с сегодняшними вышло бы без малого всё. Но проценты Ворона заморозила на месяц, торопиться было некуда. А человеку, за которым по набережной ходит смеющаяся тень, нужен запас. Бэкап, как я говорил клиентам, не держат на том же диске, что и всё остальное.
Три марки из запаса я потратил на штаны, рубаху без дыр, нормальные башмаки — кожаные, а не деревянные — и на огромный кусок жареной свинины на рынке. Свинину я съел целиком, стоя, прямо у жаровни, обжигаясь и урча. Торговец смотрел на меня с умилением, как бабушка на внука.
В тот день я впервые за десять дней почувствовал себя человеком.
***
Но Мира сказала одну вещь, которая не давала мне покоя.
«Если призыв всё-таки будет — то не для Эссарта».
Если очередь Эссарта кому-то подарили — значит, этот кто-то и будет призывать героя. В Солнцестояние. Через тридцать дней. И если я хочу понять, кто убил Венна и подставил Рейна, — надо понять, кто этот «кто-то».