***
В это же время в Маузроге
***
Я проснулась резко. Сначала не поняла — ночь, темнота, потолок расплывается.
А потом боль пронзила бедро. Резкая, жгучая, как будто мне на кожу положили раскалённый металл.
Я вскрикнула, сжав зубы, прикусив губу до крови.
Метка. Она ожила!
Я включила свет ночника. Задрала ночную рубашку, посмотрела на бедро. Метка заканчивала формироваться.
Кожа словно вспучивалась изнутри. Горела. И с каждым мгновением становилось только хуже.
Но это было не все.
Хуже было в груди.
Боль там не просто пронзала — она рвала меня изнутри.
Будто кто-то забрался в грудную клетку и медленно, мучительно выдёргивал сердце — живое, трепещущее, связанное с чем-то важным, с кем-то… любимым.
Я задышала часто, судорожно. Слёзы катились по щекам.
Пальцы дрожали, когда я, едва ворочаясь, потянулась к прикроватной тумбочке.
С трудом откинула створку, нащупала баночку.
Мазь от ожогов.
Я пальцами выскребла густую массу и принялась намазывать её на кожу — там, где полыхала метка.
Боль отступила. А внутри меня разливались чувства горечи, боли, потери, одиночества и бессилия.
И это были не мои чувства.
Мне было так плохо, что я с трудом отодвинул безумие зверя куда-то на задворки сознания. У меня оставалось незаконченное дело — проверить собственный дом.
Как говорится: на ловца и зверь бежит. Потому что не услышать тот шум, что я устроил в кабинете, было просто невозможно. Я распахнул дверь, а в коридоре уже стояла Тильда.
В домашнем халате нежно-розового цвета, с распущенными белоснежными волосами и огромными глазами, как у оленя. И снова, как волной, накрыл меня её дурманящий аромат цветов… Только теперь от него мутило и тошнило. Дракон рвал грудь изнутри, требовал наказать мерзавку.
Я смотрел ей в глаза — не видел в них одержимости.
И не знал даже, что хуже: когда в человека вселился паразит, или когда он добровольно становится на сторону этих тварей. А ведь именно моя истинная была из этого числа.
Я едва сдерживался, чтобы не растерзать дрянь.
— Мой лорд… что случилось? — прошептала она испуганно, заглядывая мне за плечо, в кабинет.
А что там можно было увидеть? Гору мусора. Обломки, что остались от мебели. И по центру — кучка пепла. Точнее, праха.
— Ты кого-то там ищешь? — прорычал я.
— Бернард сказал, что приходил Эдмунд… — пробормотала она.
— Да, приходил. Ты ведь хотела с ним встретиться? Пожалуй, он тебе больше не поможет. Собственно говоря, никто тебе больше не поможет.
Я подошёл, взял её за плечо и повёл в сторону гостиной.
Она едва переставляла ноги, но я не обращал внимания. Пыталась сопротивляться, что-то спрашивала: