Гардеробная — полна мундиров: белые, чёрные. Домашняя одежда — тоже вся чёрная.
Лилит точно умела тратить его деньги.
Мы спустились на первый этаж. Свернули в гостиную. Там нас ждал пожилой мужчина с козлиной седой бородкой и мелкими глазками бусинами, белые волосы были зализаны назад и собраны в низкий хвост черной лентой. Он был в клетчатом костюме-тройке. И отчего-то сразу мне не понравился.
Я занервничала. Сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони.
— Ложись, — приказал Аданат и указала мне на диван.
Пришлось подчиниться. Он повернулся к мужчине и коротко бросил:
— Проверяй её.
Тот кивнул, подошёл, положил руку мне на живот. Зашептал что-то. Из его рук потянулось зелёное сияние. Стало тепло.
— Ну что? — нетерпеливо спросил Аданат.
— Она не беременна, мой лорд, — ответил целитель.
— Оставь нас, Эдмунд.
— Конечно, ваша светлость.
Целитель засобирался и быстро вышел, оставив нас наедине.
Я вся подобралась. Села. Аданат сидел в кресле, широко расставив ноги. Локти были на коленях. Смотрел исподлобья прямо на меня.
Не мигая. Холодно. Мрачно.
За эту неделю я многое узнала об этом мире. И хоть чуть-чуть, но начинала понимать мир.
Аданат молчал. Но я чувствовала — сейчас он скажет что-то важное. Что-то, что перевернёт всё.
Неужели опоздала с побегом? Хотя как я могла. Против троих гвардейцев-драконов у меня не было шанса.
Я вцепилась в подлокотники кресла. Сжала с такой силой, что стало больно — резные узоры врезались в едва зажившие ладони.
Дракон молчал. Смотрел на меня. В этом взгляде не было ни гнева, ни злости. Только… пустота. Или — нет, не пустота. Что-то другое. Глубокое. Дикая, застарелая горечь и усталость. Такая, как бывает у тех, кто слишком долго воюет — не только с врагами, но и с собой.
Я затаила дыхание.
А потом он произнёс:
— Мы с тобой разводимся, Ирида. Я встретил свою истинную.
Слово «разводимся» будто прорезало воздух, как клинок.
Раз — и всё.
Истинную… Он встретил свою Истинную? А я кто тогда? Фальшивка? Или запасная?
Я в шоке.
Вдруг мурашки побежали по спине. Метка на бедре вспыхнула болью. Но я прикусила губу, чтобы не выдать себя. Тут же грудная клетка сжалась и сердце… словно забыло, как биться. Странная реакция тела. Это действие истинности?
Вывод напрашивался один. Неважно настоящая я или запасная пара. В первую очередь, я попадаю под критерий одержимой. А значит, надо валить.
Соглашаться на всё и тихо линять.
Прикусила щеку, лишь бы не выдать ничего вслух. Но, судя по его невозмутимому лицу, дракон ничего не заподозрил. Я смотрела на него круглыми глазами — ошалевшая, и… счастливая.