Я усмехнулась про себя. Да, надеяться на спокойную жизнь мне явно не приходилось.
Я снова надела маску на лицо, вышла из палаты Аданата и начала обход — начиная с третьего этажа, от палаты к палате.
Я глубоко вдохнула, поправила маску на лице и медленно толкнула тяжёлую дверь ближайшей палаты.
Внутри пахло лекарствами, кровью и магией.
Пять коек, пять раненых. Все молчаливо спали, кто-то тяжело стонал во сне, кто-то просто тихо дышал, перевязанные грудные клетки едва поднимались.
Я оглянулась через плечо.
Коридор пуст.
Никто меня не видел.
Я подошла к первой койке. Мужчина лет тридцати пяти, весь в бинтах, на правой руке не хватало двух пальцев.
Я осторожно присела на край кровати, склонилась к нему. Сердце гулко стучало в груди.
Сунула ладонь под покрывало и легко коснулась его предплечья.
Внутри всё сжалось.
Я ждала — ту реакцию, которую уже знала: если в человеке сидит хаос, моя магия вспыхнет, сама собой.
Но ничего.
Я выдохнула и поднялась.
Чист.
Следующий.
Я подошла к койке.
Парень, совсем молодой, по виду не больше двадцати. Грудь перетянута бинтами, на шее следы ожогов.
Снова присела, накрыла его руку своей ладонью.
И снова — ничего.
Чист.
Я осмотрелась. Пустой коридор за дверью всё ещё оставался пустым, но я слышала отдалённые голоса, суету.
Времени оставалось мало.
Третья койка.
Тут я замерла.
Мужчина был без сознания. Его лицо было перекошено в судороге, губы бормотали что-то бессвязное.
Я медленно, стараясь не задеть перевязки, приложила руку к его груди.
И сразу почувствовала.
Жгучее, неприятное ощущение под пальцами. Тёмное, липкое.
Хаос. Парень был заражён.
Я едва не отдёрнула руку, но заставила себя сжать зубы и досчитать до пяти, убедившись, что не притянула к себе внимание.
Тело под рукой вздрогнуло. Парень тихо застонал сквозь стиснутые зубы.
Пальцы его сжались в судороге.
Я не раздумывала.
Рука сама собой легла на его грудь, чуть выше сердца.
Он был горячим. Я сосредоточилась на своей магии — на той странной тёмной энергии, которая появилась во мне с недавних пор. И толкнула её наружу.
Парень выгнулся в судороге, коротко рыкнул.
А потом… из его рта, из глаз, из ран на теле вдруг вырвалась тёмная, чёрная, зловонная жижа. Душа хаоса. Она скатилась с кровати, обретая форму мерзкой, жуткой лужи. Что интересно бинты на груди мужчины даже не испачкались, как и кровать.
Я выбросила вперёд ладонь — и мой чёрный огонь ударил по этой гадости.
Та стала пениться и вскоре испарилась, словно её никогда и не было.
Я посмотрела на раненого. Его тело обмякло на постели, дыхание стало ровнее. Он был бледен, осунулся, но дышал. Дотронулась до его головы. Даже жар спал.