Часов в восемь, когда за окнами окончательно стемнело, а фонари зажглись, моя егоза, наигравшись и набегавшись до изнеможения, уже клевала носом, сидя на диване и пытаясь досмотреть мультик. Я начала собираться домой.
— Королёв, поработаешь таксистом? — спросила я, собирая Динкины вещи. — Сейчас в приложении такие цены, что мне проще тебе полный бак залить.
— Не ерунди, Крис, — отозвалась Даша, вытирая руки полотенцем. — Для тебя всегда бесплатно. Мы ж свои.
— Давай я такси оплачу, — предложил Рома, доставая телефон. — Просто я сам уже выпил сегодня, за руль нельзя. А так — я переведу, ты вызовешь.
— Я отвезу, — вмешался в разговор Стрельцов, и его низкий голос прозвучал в гостиной неожиданно громко. Все взгляды мгновенно обратились к нему. — Я не пил.
— Но я видела, ты пил, — возразила я, вспоминая бокал в его руке, когда мы только вошли. — У тебя в руке был бокал.
— Это был яблочный сок, — ответил он спокойно, глядя прямо на меня.
— В бокале для виски? — спросила я с нескрываемым скепсисом, приподняв бровь.
— А это разве запрещено законом? — парировал он и, не дожидаясь моего ответа, обернулся к Роме. — Кресло детское одолжишь на пару часов?
— Ага, ща, — ответил тот и вышел на застеклённый балкон, возвращаясь через минуту с тем самым автокреслом, что купил год назад для поездок Динки. Эх, славные были времена… Тогда у моей дочери был личный водитель — Рома частенько забирал её из садика вместе с Лёшкой, пока мы с Дашей были на работе. — Держи. Как ставить, знаешь?
— Разберусь, — коротко бросил Никита, принимая кресло. — Давай. — Он пожал Роме руку на прощание и направился в коридор, к выходу. — Пока, Даш. Спасибо за пирог.
— А меня спросить? — попыталась я встать в позу, уперев руки в бока, но в этот момент ко мне подошла, пошатываясь от усталости, моя сонная бусинка.
— Мамочка, я спать хочу… — зевая, прошептала она, цепляясь маленькими ручками за мою ногу и прижимаясь щекой к коленке.
Всё. Сопротивляться было бесполезно. Я вздохнула, чувствуя, как внутри всё опускается.
— Пойдём, солнышко. Сейчас поедем домой, спать.
Поцеловав на прощание подругу, я пошла обувать дочь. Мы вышли из квартиры — и снова оказались в этом гнетущем, тяжёлом молчании, втроём. Он молча подошёл к своей машине, открыл заднюю дверь и начал возиться с установкой кресла. Я стояла рядом, прижимая к себе сонную Динку, и смотрела, как его сильные, уверенные руки закрепляют ремни, продевают пряжки. Когда всё было готово, я усадила дочь, тщательно, с дотошностью проверила каждую пряжку, каждый ремешок, лишь бы не встречаться с ним взглядом.