Он потянулся к краю моей футболки, чтобы снять её, его пальцы уже касались кожи на животе, и всё внутри замерло в ожидании…
И в этот миг на соседнем сиденье зазвонил мой телефон, выпавший из кармана джинсов.
— Стой, — сказала, отрываясь от него.
— Сейчас? Серьёзно? — хмуро, почти зло спросил он.
— Это важно, — бросила я, уже отодвигаясь, и потянулась к упавшему телефону. Как и думала — дед. — Алло?
— Кристинка, мы уже в городе.
— Как? Дедуль, ты же обещал набрать, как выезжать будешь! — Сердце испуганно и виновато забилось, сжимаясь в ледяной комок. Они сейчас приедут, а дома — пусто. Динка решит, что мама её не ждала.
— Да, запамятовал, старенький уже. Но мы только на въезде, на заправку заехали. Так что будем минут через пятнадцать.
— Хорошо, я сейчас… за городом, но тоже домой еду. Если что, задержусь совсем немного, — сказала я, уже вычисляя время в голове, и сбросила вызов.
В салоне наступила тяжёлая, звенящая тишина. Воздух, секунду назад раскалённый, теперь казался спёртым и неловким. Я медленно слезла с его колен и пересела на пассажирское сиденье, пристёгиваясь.
— Так, Стрельцов, — голос мой был ровным, деловым, будто мы минуту назад не ласкали друг друга. — Обещал подвезти? Давай. Мне через пятнадуать минут нужно быть у дома.
— Что за срочность? — спросил он, не глядя на меня. Его пальцы с такой силой сжимали руль, что костяшки побелели.
— Какая разница? — отрезала я. — Но это действительно важно. Пожалуйста.
Я видела, что он был недоволен. Мягко говоря. Всё его тело было напряжено, в нём всё ещё бушевала неудовлетворённая, обманутая страсть. Он прикрыл глаза на несколько секунд, глубоко, с усилием вдохнул, словно пытаясь взять себя в руки. Потом резко повернул ключ зажигания. Не глядя на меня вырулил на трассу, и мы поехали.
Мы молчали всю дорогу. А о чём, собственно, говорить? О моём странном, внезапном желании, которое вспыхнуло с такой силой, что я сама себя испугалась? Или о его непонятном, спустя четыре года полного игнорирования, влечении? Нет, никаких разговоров. Тишина в машине была тяжёлой, густой, почти осязаемой. Она давила на уши, заполняла каждый сантиметр салона, и только шум мотора да шелест шин по асфальту напоминали, что мы вообще движемся.
Я сама поддалась, сама захотела и не собиралась жалеть о своём решении, даже если с холодной головой оно казалось ошибкой. Гигантской, нелепой, непростительной ошибкой. Но если трезво взглянуть на ситуацию — всё просто. До смешного просто. Мне элементарно не хватает секса.
Сначала Динка была маленькой — не до развлечений, выжить бы. Потом началась судорожная борьба за существование: работа, кредиты, вечная экономия. А сейчас… Сейчас стало чуть легче, и организм, наконец, вспомнил, что у него есть потребности, выходящие за рамки «выжить и прокормить ребёнка». А Никита… Никита просто оказался тем самым триггером, на который откликнулось тело. Мышечная память, не более того. Я ведь ничего к нему не чувствую. Ничего.