— Да мне ехать надо, Кристинка, — он покачал головой, поглядывая на часы. — Бабка твоя заволнуется, одна там. Да и завтра с утра по делам.
Я аккуратно поставила дочь на ноги, придерживая за руку, и подошла к деду. Обняла его крепко, чувствуя под руками худые, но всё ещё сильные плечи. Запах дешёвого табака, бензина и родного дома.
— Доедешь — позвони, — строго наказала, отстраняясь.
Сзади, со стороны тёмного внедорожника, раздался резкий, почти яростный звук заведённого мотора, а затем визг шин по асфальту. Машина рванула с места и скрылась за поворотом, даже не включив поворотник. Я не обернулась, но всем телом почувствовала — это он. Уехал.
— Конечно, позвоню, не переживай, — кивнул дед, даже не обратив внимания на этот звуковой всплеск. Поцеловал меня в щёку, потрепал Дину по макушке и полез обратно в машину.
Попрощавшись с дедулей, мы с Динкой взялись за руки и медленно пошли к подъезду. Она что-то щебетала, подпрыгивая на каждой ступеньке, а я слушала вполуха, механически поддакивая.
И только на крыльце, помогая дочери переступить высокий порог, я украдкой, одним быстрым, почти незаметным движением обернулась. Во дворе было пусто. Только жёлтый фонарь мигал, освещая пустое место, где только что стоял его внедорожник. Его машины уже не было. Значит и вправду уехал.
И где-то глубоко, под грудой прагматичных, железобетонных оправданий, шевельнулось лёгкое, но отчётливое огорчение. Тоненький, жалобный звоночек. Я тут же прогнала его, как настырную, назойливую муху. Меня ждал насыщенный, шумный, весёлый вечер с дочерью.
Ведь теперь она не уляжется спать, пока не расскажет мне всё-всё-всё до мельчайших подробностей — чем занималась у бабы с дедом, что ела на завтрак, обед и ужин, что видела в парке, какую птичку, какую собачку, о чём мечтает и что ей приснилось прошлой ночью. Её бесконечная, жизнерадостная болтовня — лучший щит от любых ненужных мыслей. И самый громкий в мире голос, заглушающий тишину, в которой так отчётливо слышно эхо собственного глупого, не желающего успокаиваться сердца.
***
Всё, казалось, вернулось на свои места. Словно ничего и не было. Словно та встреча с прошлым, тот сумасшедший поцелуй в машине, его руки на моей коже, его хриплый шёпот — всего лишь яркий, слишком реалистичный сон, который рассыпается в прах с первыми лучами утра.
Прошло два дня. Я занималась своими обычными делами: работа, дочь, готовка, уборка, бесконечная рутина. Но что-то внутри насторожилось, превратилось в натянутую до звона струну, которая вздрагивала от каждого резкого звука, от каждого телефонного звонка, от каждого шума машины под окнами.