А Стрельцов… Ну что о нём говорить? Он — как мимолётная яркая вспышка на тёмном, безнадёжном небе. Красиво, ослепительно, захватывает дух — и тут же гаснет, оставляя после себя только пепел и раздражение в глазах. Он не станет отцом Дины. И уж тем более — кем-то для меня. Не потому что я против. А потому что он — из другого мира. Из параллельной вселенной, где нет места моим вечным заботам о скидках, о прививках и расписании детского сада. Его ценности, его круг общения, его жизнь — они там, где мне никогда не было и не будет места. Я для него — случайная девушка из прошлого, с которой приятно вспомнить былое. Не больше.
Может, со временем я встречу кого-то другого. Хорошего. Доброго. Честного. Мужчину, который полюбит не только меня, но и мою дочь. Который будет приходить вечерами с цветами, чинить кран на кухне и водить нас по воскресеньям в парк. Нормального, надёжного, скучного мужчину.
Но сама эта мысль заставляла меня внутренне морщиться, кривиться, как от лимона. Потому что каждый раз, закрывая глаза, я видела только одно лицо. Один наглый, насмешливый взгляд исподлобья. Одну язвительную, обезоруживающую ухмылку. И за это я злилась на себя. Злилась до бешенства, до зубного скрежета, до темноты в глазах.
Так, в бесконечной, изматывающей, как бег по кругу, карусели мыслей о прошлом, туманном будущем и невозможном настоящем, и прошёл мой рабочий день. К концу смены от этой внутренней борьбы оставалась лишь тяжёлая усталость, разлитая по всему телу. Гудящие ноги, ноющая спина и пустота в голове — вот и всё, на что я была способна к вечеру. Самое то, чтобы забрать дочь, вернуться домой, кормить ребёнка ужином, укладывать спать и снова, в который раз, оставаться наедине со своими мыслями. И с этой проклятой, натянутой до предела струной внутри, которая всё ждала. Чего-то ждала.
— Мамуля! — моя бусинка, завидев меня в дверях группы, сорвалась с места и влетела в объятья, едва не сбив с ног. Её маленькие ручки обвили мою шею с такой силой, будто мы не виделись неделю, а не стандартные восемь часов.
— Тебя никто не обижал? — спросила, присаживаясь на корточки, чтобы переобуть её из сандалий в уличные босоножки. Розовые, с блёстками — её любимые.
— Её-то обидишь! — из группы вышла воспитательница и шутливо погрозила Дине пальцем. — Эта маленькая бандитка сегодня довела Вадика до слёз. Пришлось разнимать.
Я выпрямилась, чувствуя, как внутри зашевелилось знакомое чувство вины пополам с желанием защитить своего ребёнка, даже если он не прав.
— Это правда, Дина? — спросила, стараясь придать голосу строгость.