Пока я строила эти хлипкие, самоуспокаивающие баррикады в голове, машина уже остановилась в моём дворе, под тусклым светом единственного работающего фонаря. Жёлтый круг света выхватывал из темноты кусок асфальта, качели во дворе и облупленную стену гаража напротив.
— Спасибо, — отстранённо бросила я и потянулась к ручке двери.
— Постой, — его голос остановил меня. Он не смотрел на меня, уставившись вперёд, на эту самую потрёпанную стену гаража. В тусклом свете приборной панели его профиль казался ещё привлекательнее — жёсткая линия челюсти, напряжённые губы. — Крис, мы ведь не дети. Может, встретимся? Нормально поговорим.
В этот момент свет фар другой машины ослепительно ударил в боковое зеркало, залив салон ярким, режущим глаза светом. Я проморгалась, прикрываясь ладонью, и увидела: во двор только что заехала знакомая ласточка — старенький, но ухоженный седан деда.
— Извини, мне некогда. — И прежде чем он успел что-то возразить, я выскользнула из машины, хлопнув дверью громче, чем следовало.
— Мама! — радостный, визгливый вскрик разрезал тишину.
Дверь машины деда распахнулась, и оттуда, смешно перебирая ножками в розовых сандалиях, вылетел мой маленький ураган. Я забыла обо всём — о нём, о машине, о стыде, о поцелуях. Бросилась навстречу, раскинув руки, и уже через секунду тёплый, пахнущий детством и печеньем комочек сидел у меня на руках, цепко обвив ручками мою шею.
— Я соскучилась, моя булочка! — зашептала, зацеловывая её бархатные, пахнущие солнцем щёчки, и мир снова обрёл ось и смысл. Всё остальное — пыль, мишура, ерунда.
— Смотри, мама, смотри! Деда купил! — она с гордостью сунула мне под нос куклу, у которой уже в процессе поездки была безнадёжно растрёпана причёска, а одна туфелька безвозвратно утеряна.
— Красотища какая! — совершенно искренне восхитилась я. — Это, наверное, самая красивая кукла на свете?
— Ага! — довольно кивнула Дина и тут же принялась нашептывать что-то кукле на ухо, посвящая её в какие-то свои, детские секреты.
Я подняла взгляд на деда, который с виноватой, но довольной улыбкой вылезал из-за руля, разминая затёкшую спину.
— Дедуль… — протянула я с укором, покачивая головой. — Ну сколько можно? У неё же уже целый угол игрушками завален.
— Ну как же я могу не побаловать свою принцессу? — он развёл руками, и сердиться на него было просто невозможно. Этот человек заменил мне отца, вырастил, выходил, а теперь вот обожал мою дочь. — Она у нас умница, послушная, всё кушает хорошо. Дай, думаю, порадую.
— Пошли, чаем хоть напою, — предложила, перехватывая Дину поудобнее.