Трейс дергает подбородком в сторону брата.
— Мейкон, — отвечает он мне. — Он всегда так делал.
Арми поднимает свою за ручку.
— Удобно переносить и рука не мерзнет.
— И тепло тела не так быстро плавит мороженое, — добавляет Айрон.
— А еще с высоких стенок кружки удобнее соскребать, — объясняет Арми.
— И когда оно растает, — снова вступает Трейс, — его можно просто выпить.
И он запрокидывает кружку, демонстрируя мне, как ловит ртом комок мороженого.
Я снова сжимаю пальцы на ручке своей кружки, слишком остро осознавая присутствие Мейкона за столом.
Они правы. Обычно, когда я ем мороженое, я делаю это не за столом. А на диване перед телевизором. Наличие ручки — это здорово.
— Теперь вообще непонятно, зачем нужны пиалы.
Айрон хихикает, и я наблюдаю, как Мейкон выдавливает взбитые сливки в свою кружку; струя внезапно вырывается наружу, оставляя белый комок на носу Декса. Мальчик вздрагивает от неожиданности, а затем радостно хлопает в ладоши, широко улыбаясь своему дяде, который подмигивает ему так незаметно, что, кажется, больше никто этого не видит.
Мое сердце начинает биться чаще, пока я смотрю на них. Я никогда не видела Мейкона игривым. В общении с Дексом он становится мягче.
Арми наклоняется и слизывает сливки с носа сына, заставляя малыша хихикать.
— Когда я был маленьким, у нас дома никогда не задерживалось мороженое с «Орео», — задумчиво произносит Айрон. — Оно было моим любимым, но и папиным тоже.
— Мама покупала его, а папа съедал всё до следующего утра, — рассказывает мне Арми. — Айрон так расстраивался.
Трейс смотрит в пустоту.
— Я этого не помню.
— Мы были слишком маленькими, — напоминает ему Даллас.
Его взгляд прикован к кружке; он ест и изо всех сил старается сделать вид, что его не беспокоит то, как мало он помнит.
— Он не всегда так делал, — отмечает Арми, обращаясь ко мне. — У папы бывали такие периоды. Он налегал на что-то, что ему нравилось, пока оно ему не надоедало. Вскоре всё любимое мороженое снова доставалось Айрону.
— Только потому, что Мейкон начал прятать его от него, — замечает Айрон.
Я смотрю на Мейкона. Он ест, глядя прямо перед собой, словно нас здесь вообще нет.
— Когда маме стало хуже, — продолжает Айрон, — и Мейкону пришлось взять на себя покупки, он прятал его для меня на самом дне морозильной камеры, под замороженными пиццами.
За столом повисает тишина, только Мейкон всё еще подносит ложку ко рту, и впервые я чувствую, что мое место действительно за столом Йегеров. Я не единственная, кто потерял дар речи от напоминания о том, что их старший брат заботится о них. Всегда.