Я что-то сказала? Даже не помню.
В этот момент звонит телефон, и я возвращаюсь в реальность. Управляя машиной одной рукой, другой роюсь в сумочке. Наконец нахожу телефон, бросая взгляд на Пейсли на заднем сиденье. Ее голова покачивается в такт движению, а глаза начинают закрываться.
На экране светится имя Маршалла, и я смахиваю вызов, отвечая.
— Эй, — говорю я. — Я в пути. У меня ужин.
— Можешь приехать за мной?
Машину ведет на встречную полосу, я резко дергаю руль, выравнивая ход.
— Что? Где ты?
Смотрю на часы на приборной панели папиной машины, но они всё еще показывают 2:04 — время, когда они остановились много лет назад.
— В Фокс-Хилл, — отвечает он.
Я сжимаю телефон. В такое время в гольф никто не играет. А семейные мужчины ужинают дома.
Остаются только интриганы, дилеры и плейбои — и двенадцатилетние подростки, у которых на лбу написано «жертва». Проклятье.
— Буду через десять минут.
Сбрасываю вызов, пока не начала на него орать.
— Блядь! — кричу я полушепотом, бросая телефон и в сердцах пиная пол.
Давлю на газ, мчась к загородному клубу, и сбавляю скорость только на Мейн-стрит, потому что штраф за превышение лишь задержит меня еще больше.
Шоссе уходит вправо, но я еду прямо, проскальзывая между двумя массивными каменными колоннами и сворачивая на темную подъездную аллею. Деревья выстроились по обе стороны частного въезда, сразу же погружая посетителей в тихий пейзаж, создающий иллюзию того, что ты находишься глубоко за городом.
Не сбавляя скорости, проношусь мимо будки охраны. Служба безопасности проверяет прибывающих членов клуба, но после шести вечера в воскресенье там никого нет.
Подъезжая к клубу, паркуюсь позади черной «Audi», которая, как я знаю, принадлежит отцу Клэй, потому что она новая и, судя по всему, стала яблоком раздора между ним и ее матерью — его без пяти минут бывшей женой. Что-то связанное с замороженными счетами до тех пор, пока они не решат, кому сколько достанется. Почему разводящиеся пары считают, что это самое подходящее время для покупки вычурной тачки? Надеюсь, она ее отсудит.
Вперед, миссис Коллинз.
Я приоткрываю окно, глушу мотор и наклоняю зеркало; голова Пейсли болтается на шее, как мячик на резинке. Беру телефон с ключами, вылезаю, закрываю дверь и набираю брата.
В трубке слышится его тяжелое дыхание.
— Я здесь, — говорю я, проверяя через окно, спит ли сестра. — Ты где?
— Наверху.
— Так спускайся.
— Они меня не пускают.
Я замираю.
— Кто?
Но он лишь нервно смеется.
— Тебе правда нужно спрашивать?
Он вешает трубку, а я сую телефон в карман, пока на поле для гольфа включаются разбрызгиватели. Швейцар выглядывает из-за угла, чтобы посмотреть, иду я или нет, но я просто стою на месте.