— Именно, — кивнул мне Пирогов. — С результатами постараюсь управиться до завтра. Мне ещё сестру твою на ноги ставить.

— Да я ж не тороплю, — усмехнулся я, остановившись перед дверью, — это же вы захотели подтверждения.

— Точно, — откликнулся Алексей Сергеевич. — Меня уже от недосыпа клинит. Езжай к отцу, выясни, что к чему. Телефон у меня твой домашний есть. Запиши телефон клиники.

Я записал, поблагодарил Пирогова за всё и вышел. Заглянул к сестре, но она мирно спала, улыбаясь во сне, так что я решил её не будить. К Воронцову решил пока не заходить. Мои мысли насчёт преобразования магии и распространения техномагических устройств на простой люд должны были вылежаться, да и условия нужны более спокойные. А сейчас я чувствовал, что нуждаюсь только в одном — в ответах.

Отец сидел в кабинете за своим столом и буквально смотрел в стену. Перед ним стояли две бутылки крепкого алкоголя. Одна была уже практически пуста, другая ещё не даже не открыта.

— Здравствуйте, отец, — поздоровался я нарочито сухим и официальным тоном.

Он медленно, словно делал это с великим трудом, повернул голову ко мне.

— Всё красуешься? — спросил он непонятно к чему. — Вот и мать твоя такая же была. Всё у неё лучше всех было, всё знала, всё умела, а потом — пшик… и до государственной измены доскакалась.

— Так, стоп! — прервал я его пьяные излияния. — Почему мне неизвестно ни о какой государственной измене? Ты вообще о чём?

— Она знала, что потенциально опасна, но каким-то образом выбила у императора, отца нынешнего нашего государя, что-то вроде защитной грамоты, не знаю, я видел-то её один раз, — он потянулся к рюмке, опрокинул её, понял, что она пуста, наполнил и опрокинул снова, после чего сморщился и вытер губы рукавом пиджака. — И было-то там всего-то одно условие. Вот чего, спрашивается, его было не выполнить, а?

Он налил снова, но на этот раз пойло закончилось в первой бутылке, и он открыл вторую.

— Что за условие? — поинтересовался я. — Отдать то, о чём ещё не знаешь?

— Ха-ха-ха, — громогласно и совершенно ненатурально рассмеялся Дмитрий Анатольевич. — Нет, вполне конкретное условие. Если кто-нибудь из её детей вдруг унаследует её дар, то она должна была оповестить службу безопасности императора. А она этого не сделала, хотя точно знала про Веронику.

— А почему не сказала? — спросил я, понимая, что, желая получить ответы, приехал в самый нужный момент. — Чего-то боялась? Но чего именно?

— Разумеется, она боялась, что дочь убьют, — ответил он и снова выпил, а мне стало даже интересно, на сколько его хватит. — Но даже вариант, что Нику отдадут в императорский интернат, её не устраивал. Она хотела, чтобы та была рядом с ней. И поэтому она скрыла, что дочь унаследовала её силу.