— Где она⁈ — ее голос сорвался, потеряв свою ледяную невозмутимость. — Куда ты ее дел, крыса⁈

Она занесла руку для удара. Чтобы ударить его по лицу. Сильно.

— Что, не получается, да? — Витек издевательски улыбнулся сквозь боль и кровь. Его глаза горели безумным, отчаянным блеском. — Что же это за благородная сударыня такая, которая готова забить до смерти простого парня из-за какой-то хреновины? Не сходится, да? Твой красивый образ трещит по швам, а, принцесса?

Ее рука, занесенная для удара, застыла в воздухе. Его слова попали в цель. В ту самую брешь в ее идеальной броне из самоправедности и высоких целей. Она смотрела на него, на этого жалкого, избитого, но несломленного паренька в нелепом малиновом пиджаке. И что-то внутри нее дрогнуло.

Она боролась с собой. С тем голосом, который говорил ей, что цель оправдывает средства. И с другим, тихим, но настойчивым, который шептал, что она превращается в тех, кого презирает.

С глубоким, почти судорожным вздохом она разжала пальцы. Витек, словно мешок с картошкой, рухнул обратно на пол, тяжело дыша. Он смотрел на нее снизу вверх. С удивлением и непониманием.

Эта пафосная цыпочка его пощадила!

Аргента уже собиралась что-то сказать. Возможно, что-то важное. Что-то, что могло бы изменить все. Но в этот самый момент весь мир вокруг них содрогнулся…

Сначала это был тихий, почти подсознательный гул. Он шел не из динамиков, не из коридоров. Он шел отовсюду и ниоткуда, проникая сквозь бетон, сталь и саму ткань пространства, заставляя вибрировать пломбы в зубах.

— Это что, какой-то элитный клубный басс, о котором я не в курсе? — нервно съязвил Витек, пытаясь подняться на дрожащих ногах. — У нас на районе за такую музыку диджею ломают пульт. И пальцы.

Гул, проигнорировав его критику, начал нарастать, превращаясь в протяжный, скрежещущий звук. Словно кто-то пытался завести старый, космических размеров двигатель на плохом топливе. Или будто сама реальность скрипела, как несмазанная дверь в преисподнюю.

Пол под ногами мелко задрожал, как от озноба. С потолка посыпалась пыль, тонкой серой вуалью оседая на бессознательные тела.

Затем склад тряхнуло с такой силой, что один из пустых контейнеров с оглушительным грохотом завалился на бок, подняв облако многолетней пыли. С верхних мостиков посыпались снопы искр от лопнувших кабелей. Красные аварийные огни замигали еще яростнее, погружая сцену в хаотичный, дергающийся багровый свет, как на самой жуткой дискотеке во вселенной.

Аргента резко выпрямилась. Вся ее аристократическое высокомерие, вся ее одержимость наноботами — все это испарилось в одно мгновение. Ее голова дернулась вверх, словно она пыталась расслышать что-то за пределами человеческого восприятия.