— В чем твоя выгода? Месть? — я прищурился.

— Месть — это блюдо для плебеев, — отрезала она. — Моя мотивация лежит в более высокой плоскости. То, что лежит в шкатулке… оно стоит больше, чем весь этот клуб вместе с его криминальным боссом. Ты, полагаю, уже вынес приз из хранилища. Но, как я подозреваю, ты не можешь его использовать. По крайней мере, не сейчас. Тебе нужна лаборатория, время, ресурсы.

Я молчал. Она знала слишком много. Это было уже не просто предложение. Это был ультиматум, завернутый в деловую обертку.

— Так вот моя сделка, — ее голос стал тише, почти заговорщицким. — Мы работаем вместе, срываем их планы. Ты выигрываешь этот цирк, забираешь деньги и славу, как и хотел. Становишься чемпионом, которого никто не заподозрит. А я… я получаю доступ к наноботам. Не для себя. Для… нас. Совместное использование. У меня есть и лаборатория, и специалисты, которые быстро решат все вопросы. И я обещаю прикрыть тебя в будущем от возможной мести.

— Почему я должен тебе доверять? — наконец произнес я, нарушив повисшую тишину. — Ты такая же участница, как и я. Завтра ты можешь воткнуть мне нож в спину ради этих капсул.

— Могла бы и сегодня, — холодно парировала она. — Например, слить инфу про Технарха в сеть — он бы подумал что это твоих рук дело. Далее я бы просто подождала, пока вы с Лео рвете друг друга на части. А потом забрала бы то, что осталось. Но ты мне нужен живым. И в здравом уме.

Она снова шагнула ко мне. Теперь между нами оставался лишь метр.

— Я доверю тебе свою жизнь на арене и уступлю победу. А ты доверишь мне наше общее будущее. Но если тебе нужны более веские причины… — она сделала паузу, и ее голос стал еще тише, но в нем прорезались властные, аристократические нотки. — Я, как и спонсоры — аристократка. Только, в отличие от них, я не забыла что такое дворянская честь и слово. Я представляю… скажем так, определенный клуб по интересам. Клуб, который давно ищет таланты вроде тебя, Хирург. Мы могли бы предложить тебе вступить. Но сначала… давай наведем порядок в этой песочнице.

Она протянула мне руку в серебряной перчатке. Это был жест, который ставил меня перед выбором. Отказаться — и остаться одному против всего мира: против Германа, аристократов-кукловодов, Технарха, который рано или поздно вернется. Принять — и ввязаться в игры, которые были на порядок опаснее всего, с чем я сталкивался до сих пор…

Я посмотрел на ее протянутую руку, потом на серебряную маску, скрывающую ее лицо.

— У меня только один вопрос, — холодно произнес я. — Ты убьешь меня, если я откажусь?