«Ну раз он умудрился и с Кирой связаться перед пленением… То Морозовой он однозначно должен был позвонить… Так что наша Ночная Госпожа скорей всего обо всем уже в курсе».

Я потер виски. Голова гудела. Нужно было что-то делать. Сидеть здесь и ждать было нельзя. Я поднялся. Решил вернуться в общагу. Забрать вещи и… И что? Куда идти? В подземелье до экзамена схорониться?

Я шел, погруженный в свои мысли. Не смотрел по сторонам. И поэтому не заметил высокую, сухую фигуру, которая вышла из-за угла учебного корпуса. Наше столкновение было неизбежным.

Раздался глухой удар. Я отлетел на шаг назад. Мой оппонент даже не пошевелился. Он стоял, как скала.

Я поднял голову. И встретился взглядом с ледяными, бесцветными глазами профессора Шварца. Преподавателя по кибернетической этике. Самого старого, самого нудного и самого ненавистного профессора во всей Академии.

Он был одет в свой вечный серый костюм, который, казалось, был старше самой Академии. Его лицо, похожее на высохшую сливу, не выражало ничего, кроме вселенской скорби и презрения ко всему живому. Особенно к студентам.

— Ветров, — его голос был сухим, как шелест старого пергамента. — Я так и думал.

Он смерил меня взглядом с головы до ног. Его губы скривились в брезгливой гримасе.

— В кои-то веки вы решили показаться мне на глаза. Жаль, что не на лекции. Я уж было подумал, что вы окончательно дезертировали с поля знаний. Или, может, вы перепутали учебный корпус с каким-то притоном? Хотя, судя по вашему виду, разница для вас невелика.

«Опаньки, — присвистнула Алиса. — Босс, это ходячий антиквариат. Я читала на студенческих форумах, он принимал экзамен еще у динозавров. И всех завалил. Полагаю, так они и вымерли… Будь осторожен, его сарказм может быть токсичен».

— Здравствуйте, профессор, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. — Простите, задумался.

— Задумался он, — передразнил Шварц. — Ветров, я проверил журналы посещаемости. За последний месяц вы были на моих лекциях… ноль раз. Ноль. Вы понимаете значение этой цифры? Это не просто отсутствие. Это демонстративное пренебрежение. Это плевок в лицо самой науке.

Он сделал шаг ко мне. От него пахло нафталином и праведным гневом.

— Я могу предположить, что у вас были веские причины. Возможно, вы спасали галактику? Или боролись с бандитизмом? Оттачивали боевые навыки с монстрами? Или, может, какую-нибудь Ночную Госпожу отлавливали по коридорам академии? Или, может, открывали новый химический элемент, который объяснит феномен вашей непроходимой лени?

Я посмотрел ему прямо в глаза. В них горел холодный огонь инквизитора.