Наступила тишина. Оглушительная. Анна, стоявшая неподалеку, замерла, как статуя. И растерянно моргала пушистыми ресницами.

Сама княгиня Вольская смотрела на меня так, словно я только что предложил ей продать ее небоскреб и купить на эти деньги годовой запас шаурмы. В ее глазах смешались шок, недоумение и… что-то еще. Что-то, похожее на искреннее, неподдельное изумление.

А потом она рассмеялась. Громко, от души, запрокинув голову. Это был смех женщины, которую давно ничто не удивляло, и которая наконец-то встретила что-то действительно новое и непредсказуемое.

— Экзамен… — выдохнула она, вытирая слезинку в уголке глаза. — Мальчик, ты либо самый гениальный игрок, которого я встречала, либо самый безнадежный идиот. И я, черт возьми, пока не могу понять, кто именно.

Ее смех медленно утих, сменившись той же холодной, изучающей усмешкой. Она снова откинулась в кресле, ее поза выражала расслабленность хищника, который только что вдоволь наигрался с особенно забавной мышью.

— Думаешь, я поверю в эту чушь про экзамен? — она взяла с тарелки ягоду клубники, медленно поднесла ее к губам. — Это самая оригинальная форма торга, которую я видела. Ты отказываешься от моего предложения не потому, что оно тебе не нравится, а потому, что у тебя есть дела… «поважнее». Браво. Ты не просишь больше денег или власти. Ты принижаешь саму значимость моего предложения, заставляя меня поднять ставки. Изящно. Очень не в стиле плебея. Кто тебя этому научил?

'Ну есть тут одна умница и красавица, но она слишком скромна, чтобы хвастать напрямую, — прозвучал в моей голове деловитый голос Алисы, лишенный всякой иронии.

«Вообще-то я просто наугад это брякнул, — заметил я. — Но наша Лисонька так привыкла к двойным днам и хитрым комбинациям, что по другому мыслить уже не умеет… Кстати, во сколько экзамен?»

«В девять утра. И если ты его завалишь, тебя лишат стипендии. Так что, с точки зрения базовых потребностей, экзамен действительно важнее, чем очередная попытка захватить мир. Я бы на твоем месте поторопилась».

— Я не торгуюсь, — я пожал плечами, стараясь выглядеть максимально убедительно. — У меня действительно экзамен. Я студент. А студенты сдают экзамены. Таков закон природы. Если я его не сдам, меня отчислят. Если меня отчислят, я потеряю общежитие. Если я потеряю общежитие, мне негде будет хранить молоко. Все просто.

Княгиня замерла с клубникой на полпути ко рту. Она снова всмотрелась в мое лицо, пытаясь найти подвох. Не нашла. Моя искренность, помноженная на абсолютную абсурдность ситуации, была моим лучшим оружием.