— Алло… Тетя Оля? Это Люда…
На том конце раздались глухие рыдания.
Значит, все правда. Анютка, Анютка…
— Теть Оля, я… если я могу чем-то помочь…
В трубке что-то зашуршало, после чего раздался голос дяди Миши:
— Кто это?
— Дядя Миша, это я — Люда, — она всхлипнула: — Я только что увидела по телевизору про Аню…
— Да… — он замолчал.
— Дядя Миша, если я могу чем-то помочь…
Она сама понимала, что несет полный бред — ну чем она может помочь — но не могла становиться и зачем-то произносила дежурные фразы поддержки, вдолбленные в сознание неизвестно кем и когда.
— Помочь? — голос дяди звучал так, будто его грудь придавили гранитной плитой. — Приезжай, побудь с Олей. А то надо ехать на опознание… да еще куча всяких формальностей, а я боюсь оставлять ее одну…
— Да, конечно. Я сейчас же приеду. Вы дома?
— Да… пока да.
— Я сейчас приеду…
Она ощущала острую потребность сказать что-нибудь еще. Что-то очень важное и необходимое в такую минуту, но не могла подобрать слов.
В трубке раздались короткие гудки.
Люда убрала телефон и повернулась к мужчине. Он молча подал ей зажженную сигарету.
— Спасибо, — слабо улыбнулась она.
Больше всего ей сейчас не хотелось, чтобы он говорил «Мне жаль» или еще что-то в том же духе.
— Они далеко живут? — спросил он.
— Да. На другом конце города.
— Как будешь добираться?
— У меня машина.
— Если хочешь, я могу сесть за руль.
— Нет, спасибо. Я… справлюсь… я…
Она разрыдалась в голос.
Какое у него теплое плечо. Теплое, крепкое и надежное… а пальцы шершавые. Когда он погладил ее по щеке, Люде показалось, что по ней провели наждачной бумагой…
И все же, в эту минуту он показался ей самым близким из всех. Она прижала его руку к своей щеке.
Вот так хорошо. Так.
Они подошли к машине вместе.
— Люда, лучше я не поеду с тобой, — сказал он.
— Ну… ладно. Но ты… вернешься?
Она прочитала «нет» в его глазах раньше, чем он ответил.
— Как хочешь, — произнесла она с прохладцей.
— Дело не в том, чего я хочу, а чего нет, — сказал он и, предотвращая ее следующий вопрос, быстро добавил: — Прощай.
После чего развернулся и пошел прочь.
— И тебе всего хорошего, — тихо сказала Люда, глядя ему вслед.
Еще один прохожий в ее жизни… Только почему же ей вдруг захотелось, чтобы он задержался?
Двигаясь «черепашьим шагом» в пробке на Коммунальном мосту, Люда думала том, что в последний раз видела тетю с дядей на похоронах своей матери пять лет назад.
Тогда стоял душный, наполненный грозами июнь, только что зацвела черемуха и казалось, что все вокруг пропитано ее горьковатым ароматом. Мама всегда любила этот запах, называла его запахом разлуки, вспоминала русскую народную песню «Черемуха». А уж петь она была мастерица. Как затянет, бывало,