— Исэммесыс, ани.
Люда наморщила лоб:
— Мысыс, ани?
— Исэммесыс, — с улыбкой поправил Ильяс.
— И-сэм-ме-сыс, — повторила она.
— Якши. То есть, хорошо.
Она положила голову ему на грудь и задумалась: «Уехать? Вот так бросить все, чем жила до сих пор и начать с начала? Хотя, с другой стороны, а чем я жила? Мазохистской любовью к Тарасову? С ней давно уже пора было покончить. А еще? Что еще есть в твоей жизни, Проныра, чтобы ты боялась оставить?»
И Люда вдруг с изумлением поняла, что у нее нет никого ближе и роднее Ильяса. Этого странного неулыбчивого парня, временами переходящего на незнакомый язык.
— Только я ведь не одна поеду, — улыбнулась она, подняв голову и заглядывая ему в лицо, — а с котом и ребенком.
Она даже точно не могла сказать, когда же ей пришла в голову мысль взять к себе Надюшку. Кажется, мысль сидела там с самой поездки в Искитим, когда Люда впервые увидела девочку и услышала слова Маргариты Васильевны о том, что Надюшка не выживет в детском доме.
— Хорошая компания, — заметил Ильяс и улыбнулся.
— Ты правда не против? — недоверчиво спросила Люда.
Но ответить он не успел, так как вдалеке раздался выстрел.
1Новосиб — разговорно-просторечное наименование города Новосибирска.
На станции Мошково потная грязная толпа вынесла Стаса и Анну на заплеванный перрон. Жара стояла неимоверная, и Стас, навьюченный большим рюкзаком, ощущал себя прямо каким-то верблюдом. С раздражением, переходящим в ненависть, он осмотрел пыльный пятачок перед убогим деревянным вокзалом. Воняло прогорклым маслом, на котором бабки жарили свои беляши и еще черт знает чем. Стас терпеть не мог всю эту босяцкую романтику. В прошлой жизни он даже на рынок никогда не ездил, предпочитая делать покупки в дорогих магазинах с натертыми до блеска полами и аккуратно завернутыми в полиэтилен продуктами. Там никто не хватает тебя за рукав и не орет в ухо: «Молодой человек, иди ко мне! У меня самая лучшая телятинка!». Все знают свое место и сохраняют дистанцию.
— Пошли на вокзал, — предложил Стас. — Надо узнать, можно ли на чем-нибудь доехать до Ташары.
— Пойдемте, — вяло согласилась Анна, достала из своего рюкзачка бутылку минералки и сделала несколько глотков. Было заметно, что ее жара тоже сильно вымотала.
— Дай и мне, — попросил он. Анна вытерла губы и передала ему бутылку.
Минералка была теплой, а известно, что нет гадостнее пойла.
Стас вернул спутнице бутылку и, поправив на спине рюкзак, направился к зданию вокзала. Краем глаза он видел, что Анна идет следом. Перед самой дверью дворник-нерусь скреб ободранной метлой асфальт, поднимая при этом столб пыли.