— Слышь ты, что стоишь, как деревянная? Имя-то у тебя хоть есть?
— Анна, — ответила она едва слышно.
— Так что, Анютка, зажжем сегодня на небе звезды? — Невидимый звонко шлепнул ее по ягодице и покосился на Стаса, — а ты, Болото, будешь фонарь над нами держать.
Он заржал, довольный собственной шуткой.
«Я тебя убью», — подумал вдруг Стас, и в голове сразу стало легко и ясно, как бывает, когда принимаешь единственно верное решение.
Люда проснулась от ощущения тяжести на груди. Открыв глаза, увидела возлежащего на себе поверх одеяла Тигра. Кот дремал.
«Значит, я дома», — подумала она и перевела взгляд на электронные часы, стоящие на комоде.
«8:30». Она попыталась воссоздать в памяти прошедший вечер. Память явно подводила. Например, Люда совершенно не помнила, как добиралась до дома. Осторожно сдвинув с себя Тигра, Люда села на диване. На ней были плавки и футболка с надписью «Предпочитаю женщин противоположного пола». На полу валялись джинсы. Вид у них был такой, будто Люда добиралась домой из бара ползком. На руке выше локтя обнаружилась большущая ссадина. Голова же болела так, что казалось, будто там проходит конкурс барабанщиков, и они изо всех сил стараются друг друга перебарабанить.
— Вот это я, — проворчала Люда, снова упала на подушку и, тронув кота за лапу, простонала: — Тигр, будь другом, принеси рассольчику.
В ответ на просьбу кот перевернулся на спину, вытянув лапы и демонстрируя белоснежно-белый живот.
— Эх ты! — сказала Люда и закрыла глаза.
О мягкие стенки сознания слабо билась мысль о том, что на сегодня у нее были великие планы и высокие цели, именно же — она хотела поехать навестить маму и дочь Анжелы.
Люда уже встречалась с ними через несколько дней после трагедии.
С матерью — Маргаритой Васильевной — она познакомилась в отделении полиции, куда Люду вызвали для дачи свидетельский показаний. Стоя в коридорчике и ожидая пока ее вызовут в кабинет, она разговорилась с сидящей неподалеку на стуле полной женщиной в черном. Та оказалась матерью погибшей.
Маргарита Васильевна была очень похожа на Анжелу, какой та могла бы стать лет через тридцать: доброе лицо в сеточке морщин, мудрые светло-голубые глаза. Для женщины, потерявшей дочь, она держалась очень хорошо.
— Так значит, вы та самая девушка, что была с Анжелочкой, когда… это случилось? — произнесла Маргарита Васильевна, изучая ее лицо.
— Да. Я была с ней, — ответила Люда.
— Мне бы очень хотелось с вами поговорить… Только не здесь.
Потом они сидели в крошечном кафе и Маргарита Васильевна рассказывала о дочери. Конечно же она знала зачем Анжела поехала в Новосибирск и осуждала ее поступок.