На улице никого не было, вдоль дороги в пыли возились воробьи.
«Почему он меня отпустил? — подумала вдруг Люда, — ведь знал же, что я приведу полицию».
Она вспомнила поступившую на повязке свежую кровь, отчаянная надежда с которой спросил, не сдаст ли она его. И потом эти слова: «Он виноват в гибели моей роты…»
Тарасов приехал из той командировки при деньгах. Сказал, что подобная работа хорошо оплачивается… весь вопрос в том, кем она была оплачена ?
И ведь телохранителя Тарасов нанял именно из-за этого. Наверняка каким-то образом узнал, что крутой перец может появиться в городе. Но раз Олег боялся, значит все правда и он действительно виновен в гибели роты… Что-то невеселая картина вырисовывается — сначала Анжела, теперь этот парень.
Люда остановилась, глядя перед собой невидящим взглядом. Нет, не может она его сдать, пока не узнает, что же там на самом деле произошло.
— Девушка, вы что-то хотели? — раздался рядом мужской голос.
Вздрогнув, Люда подняла глаза и обнаружила, что стоит перед синей будкой поста милиции. В дверях, с любопытством разглядывая ее, стоял полицейский.
— А, нет… То есть, да, — она смущенно улыбнулась. — Я собачку потеряла. Маленькая такая, черненькая. Может, видели?
— Тут хоть бы с людьми разобраться, а они со своими собаками лезут, — проворчал мужской голос в глубине будки.
— Нет, не пробегала, — улыбнулся полицейский.
— А… ну, извините, — она пошла прочь.
— Если найдете собачку, передавайте привет, — крикнул он ей вслед.
— Обязательно, — улыбнулась Люда через плечо и прибавила шагу.
Ильяс слышал, как захлопнулась входная дверь. Ушла. Сейчас, наверняка, побежит звонить Тарасу, как у них в роте называли Олега. И ментам… Он опустил глаза. На полу по-прежнему лежал Людин сотовый. Ильясу хотелось рычать от злости. Это же надо такому случиться: среди двух с лишним миллионов жителей города встретить именно подружку Тараса! Просто он неудачник. Неудачником был, неудачником и подохнет. Так долго собирался завалить Тараса, а вместо того сам словил маслину[1]
А этот вон живой и невредимый…
Она его любит, сразу видно. Ильяс вспомнил, как вчера, когда они пришли сюда из кабака, Люда изо всех сил лезла к нему с поцелуями, называя Олежкой. И он заранее ненавидел этого «олежика», даже не зная, что он и есть Тарасов.
А она славная…
Он обратил на нее внимание еще в баре. В ней была жажда жизни. Казалось, Люда пьет ее настолько большими глотками, что уже начинает захлебываться и все равно не может остановиться. Ильясу даже страшно за нее стало: слишком уж много он видел таких охотников до жизни и видел как их ломали… да уж если говорить на чистоту и сам был таким… Когда-то. Давным давно.