Ладно, довольно сантиментов, пора отсюда сваливать.

Шевелиться совсем не хотелось. До тех пор, пока он шел сюда, пока двигался, силы еще оставались, теперь же их совсем не было. Нещадно болела нога, перед глазами мелькали черные мушки.

«Нужно встать. Нужно взять себя в руки и встать…»

Он ухватился за край шкафа, заставил себя подняться. Кухня накренилась сначала направо, потом налево… Придерживаясь за шкаф, Ильяс доковылял к раковине, открыл холодную воду. Пил как в детстве, прямо из крана, ловя губами струю. Потом умыл лицо. Стало чуточку легче. Теперь хорошо бы сделать перевязку, да и с одеждой нужно что-то решать. Не выходить же на улицу в таком виде. Если у Люды с Тарасом были близкие отношения, то он мог оставить у нее что-нибудь из своих вещей, а Ильяс был с ним примерно одного роста.

Он подумал об оставленной на вокзале в камере хранения сумке с вещами. Вот куда нужно был идти в первую очередь, а не просить помощи у малознакомой девчонки… Просто тогда ему показалось, что на нее можно положиться. Глупая, ни на чем не основанная вера. Сейчас он был смешон сам себе.

Придерживаясь за стену, Ильяс вышел из кухни и направился в единственную комнату. Мимо прошмыгнул Тигр.

«Вот мне так же легко скакать!» — подумал Ильяс.

Зайдя в комнату, он прислонился к косяку. Небольшая, метров четырнадцать, комната была не убрана. Еще вчера, придя сюда впервые, он вспомнил строчку из песни Олега Митяева: «У бывшей русской подданной в квартире кавардак, а значит, что-то и в душе наверняка не так»[2]. Везде валялись CD и DVD диски, книги, вещи, нижнее белье. Старый комод, из тех, что стоят у бабушек, полированный шифоньер на ножках, тахта — ровесница комода; из-за темно-зеленой портьеры выглядывали пустые винные бутылки. Ильяс подошел к шифоньеру, открыл дверцы. Только женская одежда. Чего и следовало ожидать. Но проверить-то хотелось!

Снова вспомнилась оставленная в камере хранения сумка. Ильяс прямо «видел» ее: темно-синяя, с двумя широкими белыми полосами, она стояла в ячейке.

Она там, он здесь. Дурак!

Он осмотрелся в поисках чего- нибудь, чем можно обработать рану. Ранение было слепое, пуля застряла во внешней стороне бедра, и ее было необходимо чем-то вытащить.

Не слишком церемонясь, Ильяс стал выбрасывать из комода на пол все подряд. Еще до прихода Люды он осмотрел кухню и примыкающую к ней ванную.

Не то, опять не то… Интересно, как скоро Люда приведет ментов?

Внезапно у него сильно закружилась голова, ноги стали как ватные. Ильяс опустился на пол, посмотрел на ногу. Сквозь задубевшую ткань повязки проступила свежая кровь. Не везет, так не везет.