— Отойдите, мне надо… посмотреть, — выдавила Люда.
Боевики удивленно отступили.
Люда выглянула из окна: на земле лежало тело Ани. Глаза сестры были открыты, и глядели вверхс укоризной, как будто она хотела сказать: «Почему вы все меня предали?»
Вокруг головы расползалось темно-красное пятно.
Люда пошатнулась и осела на пол.
Она не знала сколько прошло времени. Мимо проходили какие-то люди, звучали голоса, но все было как в тумане.
Потом она вдруг ощутила на губах дымок сигареты и обнаружила, что сидит на лестнице и курит. Рядом сидел Влад. Его лицо было совершенно серым.
— У нее не было ожерелья, — услышала Люда будто издалека свой голос.
— Знаю. У тебя в во’готник жучок вшит.
Она непроизвольно схватилась за воротник футболки.
— Потом найдешь. Тепе’гь послушай меня внимательно: сейчас ты уйдешь отсюда, залезешь в самую дальнюю щель, какую только сможешь найти, и будешь сидеть тихо-тихо. Уяснила?
Люда машинально кивнула. Прошло несколько секунд.
— Почему сидишь? — спросил Влад. — Я сказал, сейчас.
«Он специально так сказал, — подумала она, — сейчас я пойду вниз, и он выстрелит мне в спину».
Тем не менее она встала и, придерживаясь за стену, спустилась на пару ступенек вниз. Тут ей показалось, что спины коснулось что-то холодное. Вздрогнув, Люда быстро обернулась: Влад по-прежнему сидел на верхней ступеньке лестницы.
— Что еще? — неприязненно спросил он.
— Ничего…
Отвернувшись, она спустилась вниз. Ноги были будто ватные, и Люда думала только о том, как бы не упасть. Уже внизу она услышала, как Влад говорит кому-то:
— Сейчас же привезите ко мне это к’гысеныша Та’гасова…
— Чем бьешь, дура?
— Как чем? Десяткой.
— Масть какая? У нас козырь пики, а ты бубнами наяриваешь!
— Блин, точно!
Олег накрыл голову руками и зажмурился. Он сидел за столом в собственной квартире, ставшей в последние сорок восемь часов его тюрьмой. В соседней комнате играли в карты вертухаи[1], и их бодрое ржание наводило на Олега смертельную тоску.
Тут надо поправиться: формально они назывались телохранами, которых Влад выделил из своих лучших упырей якобы для защиты Олега, вот только во-первых, защищать его после смерти Ильяса было не от кого, а во-вторых, вели они себя совсем не как телохранители. Отобрав у Олега ключи от машины и квартиры, мобильник, паспорт, банковские карточки и ноутбук, «телохранители» заперли его в комнате. Даже в туалет водили под конвоем. Все его попытки прояснить ситуацию, натыкались на их железобетонное: «Приказ Большака». Короче говоря, было отчего загрузиться.
Приказ Большака…
Если говорить на чистоту, он прекрасно понимал, почему находится в запертой комнате под наблюдением людей Большака. Игра, которую в общем и целом можно охарактеризовать «Карл у Клары украл кораллы, а Клара у Карла украла кларнет», подошла к заключительной стадии, и Большак достал свою большую косу, готовый срезать всех под корень. Осталось только выяснить, кто же есть Карл. Судя по всему, он думает на Олега, и его не убедило даже то, что того на сотню раз обыскали.