— Помню, — кивнула Люда.

— А Влада помнишь? Это ведь был он.

— Помню. Правда я не сразу его узнала.

— А я сразу. Я ведь художница, у меня отличная память на лица, — Аня жалко улыбнулась. — Когда меня с ним… познакомили, я чуть в обморок не упала от ужаса. И потом… ты представляешь, что это такое, заниматься сексом с человеком у которого руки по локоть в крови? Бывало, он при мне отдавал распоряжения «убрать» кого-нибудь. А однажды отвез меня на Юго-Западный жилмассив. У него там склады, и в них держат людей, которые в чем-то перед ним провинились… Влад заставил меня смотреть на то, как пытают одного из таких… провинившихся… Люда, я никогда этого не забуду! Это было… чудовищно… — она выронила пистолет и до боли сжала руки Люды: — Людочка, милая, помоги мне! Пожалуйста, ты ведь всегда что-то придумывала, придумай и сейчас!

— Подожди… Сейчас что-нибудь сообразим… — пробормотала она. Хотя прекрасно понимала, что шансов улизнуть у Ани нет. Можно только рассчитывать на благосклонность Большакова… Что если с ним поговорить? Наивно, конечно, надеяться на положительную реакцию, но а вдруг? Ведь он Аньку любит… Вдруг, простит?

Внезапно с улицы послышался шум подъезжающих автомобилей.

Несколько секунд сестры молча смотрели друг на друга, а потом Аня завизжала:

— Ты сдала меня! — и бросилась к лежащему на полу пистолету.

Люда едва успела откинуть его ногой, и он запрыгал вниз по лестнице.

— Мразь! Я тебе поверила! — зарыдала Аня и попыталась расцарапать ей лицо, но Люда закрылась руками.

— Я тебя не сдавала! — закричала она. — Наверное они следили за мной.

Теперь понятно, почему ей удалось так легко улизнуть из больницы. Ее просто выпустили, а исповедь Большакова была произнесена с одной лишь целью — убедить глупую Проныру отправиться на поиски сестры.

«Какая же я идиотка! — в отчаянии подумала она. — Так глупо попасться!»

Машины остановились, послышались хлопки дверей и мужские голоса:

— Они наверху…

Страшно закричав, Аня бросилась в сторону. Люда схватила ее за ногу, но сестра пнула ее в грудь и подбежала к окну.

— Нет! — прохрипела Люда. — Не надо! Анечка!

Словно во сне она видела, как сестра вскочила на подоконник, на какое-то мгновение задержалась на нем, а потом прыгнула вниз, и в окне остался только квадратик неба. Люда зажмурилась. Снизу раздался глухой удар.

Мимо нее к окну протопали пыльные мужские ботинки, и незнакомый голос сказал:

— Все, кердец!

Люда тяжело поднялась и, держась за ноющую от удара грудь, с трудом подошла к оконному проему. Возле него стояли двое вооруженных мужчин. Она едва доставала им до плеч.